Книга За гранью закона. Тайна мертвых близнецов, страница 37 – Наталья Романова

— А возможно ли, что девушка могла очнуться и, пребывая в состоянии шока самостоятельно покинуть морг? – устало спросил Максим, вызвав тем самым у заведующего нервическое хихиканье.

— Исключено, – взяв в себя в руки, уверенно мотнул головой тот, – я лично проводил вскрытие и подписывал заключение о смерти, к тому же завтра ее уже должны были передать родственникам для погребения. Девушка была мертвее всех мертвых, – наконец добавил заведующий, доставая дрожащими руками очередную сигарету.

Максим тяжело вздохнул. Для успокоения собственной совести он, конечно, дождался окончания обследования холодильников, естественно, ничего давшее. Труп Сони Прониной все также был где угодно, но только не там, где ему положено быть. И Максим собрался было уходить, как вдруг решил выяснить еще кое-что.

— Скажите, – обратился он к уже зеленому от сто пятой подряд сигареты заведующему моргом, – а долго у вас хранятся протоколы вскрытий?

— Долго, – растеряно кивнул заведующий, не вполне понимая, зачем Максиму нужны эти сведенья.

— А скажем, если это вскрытие было проведено в девяносто втором, есть шанс что протокол еще у вас есть? – Максиму очень не хотелось рыскать по архивам собственной структуры. Как никак, а девяностые не даром зовут лихими. Тогда бардак по всей стране был и дело Софьи Юдиной, дочери сектанта может быть бог весть, где, если оно, конечно, вообще существует.

— За девяносто второй год? Легко, – неожиданно весело кивнул зеленолицый заведующий, – вот скажем – семьдесят второй тут уже как повезет. А вообще мы протоколы долго храним, особенно криминальные. А за девяносто второй у нас так и вообще оцифрован архив, – все также радостно сообщил Максиму заведующий.

— Замечательно, – в тон заведующему весело воскликнул Максим, – тогда поищите, пожалуйста сведенья о некой Юдиной Софье Георгиевне, поступившей к вам либо восемнадцатого октября, либо девятнадцатого октября девяносто второго года. Шестнадцать лет, суицид. Вот, – Максим протянул заведующему листок с данными девушки и собственной почтой, – вышлите мне на почту.

Заведующий кивнул и на этом они попрощались.

Максим вернулся в свой кабинет, где его, оказывается все это время ждал сторож, о котором он, конечно же напрочь забыл.

— Тело Софьи Прониной выкрали из морга, – усаживаясь за стол, заявил Максим и внимательно посмотрел на сторожа, точнее на его реакцию на это известие. Смольянинов задумчиво почесал бороду. На его сосредоточенном лице мелькнуло, что-то похожее на удивление.

— Очевидно, – наконец отозвался сторож, подняв на Максима глаза, – вы понятия не имеете, кто и зачем это сделал.

— Очевидно, – кивнул Максим, правда без намека на ехидство. Он не то, что не имел понятия, кому и зачем понадобился труп девушки, он даже не представлял каким образом его вытащили из морга. Черт-те что какое-то, а не расследование. Максим устало потер глаза, подошел к кофемашине и, наполнив чашки себе и сторожу, вернулся за стол. Это, казалось бы, простое на первый взгляд дело на глазах становилось не просто сложным, а даже зловещим, превращаясь в какой-то фильм ужасов.

— А вокруг морга камер нет? – вывел Максима из раздумий вопрос сторожа, все также задумчиво почесывающий свою бороду.

— Да есть, конечно, только на них ничего нет, – морщась отозвался Максим. Он уже жалел, что сообщил Смольянинову о пропаже трупа. Реакцию он, видите ли, захотел проверить. Однако стоит признать, что не смотря на явную антипатию Максима к этому субъекту, девушку, он, очевидно не убивал. А кто убил? И убили ли ее вообще? Вон в экспертизе же написано черным по белому – суицид. Нет, Максим селезенкой чуял – что-то с этим делом сильно не так, какое-то неправильное оно что ли, не логичное.