Книга За гранью закона. Тайна мертвых близнецов, страница 2 – Наталья Романова

* * *

— Товарищ лейтенант, будьте вы так добреньки, спуститесь к нам, тут буянют сильно, а у нас, этих, как их… полномочиев нет на них, – умоляюще пискнула трубка внутреннего телефона. Максим Холмогоров – лейтенант полиции единственного в городе отдела МВД, а по совместительству еще и дежурный по городу в эти сутки, грубо швырнул ни в чем не виноватую трубку на стол.

— И где вас только таких… бесполномочных штампуют, – сквозь зубы процедил он, прямо-таки испепеляя ненавистью несчастную трубку. Та равнодушно молчала, нахально мигая оранжевым окошком дисплея. Вздохнув и устало потерев глаза, Максим Холмогоров с грустью взглянул на дымящуюся чашку с кофе и едва надкусанный бутерброд. Завернув бутерброд обратно в упаковку, Максим поднялся с жесткого офисного стула и поплелся вниз, в дежурную часть, где изнывали из-за отсутствия необходимых «полномочиев» олухи-дежурные, чтоб их всех сто раз подняло и сто один раз ухнуло.

Еще на лестнице Максим услыхал причину, по которой его слезно просили явиться, оторвав от скудной, но такой вожделенной трапезы. По дежурке разливалась отборнейшая витиевато-переливистая брань. Максим даже немножечко восхитился виртуозностью применения непечатной лексики невидимым оратором. Более того, товарищ ни разу не повторился в своих полных искреннего негодования руладах. Но отодвинув в сторону непрошенное восхищение сомнительным талантом, лейтенант Холмогоров навесил на себя крайне недружелюбное выражение лица и шагнул в тускло освещенное помещение дежурной части.

— Эй ты, обормот, – с ходу рявкнул Холмогоров непонятному существу в «обезьяннике», сотрясавшему клетку и изрыгавшему, словно дракон, жаркое пламя – ту самую залихватскую речь из непечатных слов, – а ну быстро заткнулся, чертила, слышишь?! А то сейчас схлопочешь у меня пятнадцать суток за нецензурную брань в органах правопорядка, – рыкнул Максим на субъекта и грохнул для пущей убедительности кулаком по прутьям. – Ну и что у вас тут за зоопарк? – устало обратился он уже к дежурному – лопоухому заспанному мальчишке с виноватым видом.

— Так что-что? – растерянно пожал плечами дежурный, – вот, товарищ лейтенант, буянют граждане, дерутся, опять же. А словами, слышите, какими обзываются? А мне к им залезать не положено, вот я вас и вызвал! – бойко отчеканил мальчишка, с опаской поглядывая на Максима из-за толстого и очень грязного стекла.

— Еще б им не буянить и не драться! – недовольно протянул Максим, – ты же их, олух, в одну камеру определил! Приличных граждан посадил к лицу без определенного места жительства! Быстро давай их растаскивай, умник, е-мое, – распорядился он и снова отошел к клетке, чтоб подстраховать дежурного на случай непредвиденных реакций неспокойных граждан. Когда же то самое лицо без регистрации покинуло клетку и успешно переместилось в соседнюю камеру, к Максиму вдруг обратился один из «приличных» граждан. Заточенный в казематы за потасовку в ресторане «Серебряный колокольчик», он по крайне настойчивой просьбе администратора ресторана был доставлен в отдел для продолжения вечера в более приспособленной для подобных мероприятий обстановке.

— Эй, начальник, – развязно присвистнул дебошир, – товарищ начальник, —нагло улыбнулся он, когда Максим к нему развернулся, – может того, – словно закадычному приятелю, бессовестно подмигнул он, – может, договоримся, а начальник? Ну будь ты человеком! У меня же дочка родилась, мы пяточки обмывали! Ну…ну будь человеком, начальник, отпусти, а?