Книга Гоцюй, страница 68 – Джин Соул

— Конечно, – просто сказал он, – ведь я наследник горы Хищных Птиц.

Увидев, как изумлённо раскрылись глаза А-Цинь, У Минчжу нахмурился:

— Ты же не думала, что я какой-нибудь простолюдин?

Он уже обмолвился как-то, да и весь вид его указывал на то, что он из благородной семьи, но А-Цинь не придавала этому особого значения.

— Я думала, ты пошутил.

— С такими вещами не шутят, – суховато отозвался У Минчжу. – Если бы кто-то притворился мною, его бы казнили. Я единственный наследник горы Хищных Птиц.

А-Цинь вспомнила кое-что:

— А как же твои сёстры?

— Они мне не родные по крови. Они дочери новой жены моего отца… то есть моей матери, – отчего-то запнулся он.

— О, так и у тебя тоже мачеха есть? – удивилась А-Цинь.

— Я считаю её матерью, – возразил он. – И в отличие от твоей… она хорошая мать. Она меня балует.

А-Цинь не хотела с ним спорить, но от многозначительного взгляда не удержалась. Вряд ли мужчине стоило хвалиться, что его балуют в семье. Это так по-детски!

— И чем же был занят избалованный наследник всё это время? – вслух спросила она, возвращаясь к изначальной теме разговора – простуде У Минчжу.

— Я не избалованный, – обиделся он. – Но… иногда проще согласиться, чем спорить. Я не хочу огорчать матушку. Она ранимая.

Его сыновняя забота была неподдельной, мачеху он любил.

— Вот и я не хочу, – сказала А-Цинь. – Моя матушка тоже обо мне заботится. По-своему.

У Минчжу закатил глаза, но последовал собственному совету: иногда проще согласиться, чем спорить.

А-Цинь о многом хотелось его расспросить. На самом деле её не слишком удивил его настоящий статус, вот только ни характер, ни поведение этого ворона нисколько не соответствовали занимаемому им положению. Разве наследник клана может вести себя так безрассудно или осквернять себя воровством? Он, конечно, уверял, что не собирался красть чжилань, а прилетает, потому что они подружились, но кто знает, каковы были его изначальные замыслы?

— На вашей горе, значит, правит клан воронов? – спросила А-Цинь.

У Минчжу кивнул.

— Но разве нет хищных птиц сильнее?

Он усмехнулся:

— Никого нет сильнее воронов.

— Значит, ваш клан завоевал гору?

— Вороны мудры, нам не нужно опускаться до подобного, – снисходительно возразил У Минчжу. – Птицы добровольно нам подчиняются. Мой отец – мудрый правитель. А во мне пробудилась древняя кровь. Мне никто не может возразить.

А-Цинь не слишком понравилось, как это прозвучало.

— То есть ты безнаказанно можешь бесчинствовать? – уточнила она.

У Минчжу обиделся ещё больше:

— Такая я, по-твоему, птица? Я бы не стал никого притеснять. Сын должен быть достоин своего отца. Я не могу его подвести.

Это были очень правильные слова, если не вспоминать, как он носился по всей горе со светлячковым фонарём, пугая птиц, или что подался на чужую гору и угодил в ловушку… Безответственно с его стороны.

— А общих цыплят у твоих отца с мачехой нет? – подумав, спросила А-Цинь.

— Нет, – покачал головой У Минчжу, – но даже если и появятся, то я всё равно унаследую гору Хищных Птиц. Потому что я воплощение Цзинь-У.

— И чем обычно занимается «воплощение Цзинь-У»? – с искренним любопытством поинтересовалась А-Цинь. Он говорил то о том, что страшно занят, то о том, что ему совершенно нечем заняться. И чему верить?