Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 1, страница 108 – Джин Соул

Или то, что человек, которого велено называть императором и отцом, никогда не приходит к ним. Сам император видел сына лишь однажды – в час, когда Четвёртый принц появился на свет. Такому отношению немало поспособствовала та, которую велено называть императрицей: она не упускала случая подлить яда, если император сподобился спросить о четвёртом сыне. Её стараниями император думал, что его четвёртый сын растёт некрасивым и глупым мальчиком, и не хотел его видеть.

Та, которую велено называть императрицей, хотела, чтобы мальчика лишили звания принца, циньвана^[22], но законы Небес переломить не могла: тот, в чьих венах текла императорская кровь, обязательно получал это звание, вне зависимости от того, кем была его мать, императрицей, забытой наложницей или простой служанкой.

Можно было бы провернуть это дельце, объявив, что Четвёртый принц вовсе не от императора, но последствия могли быть непредсказуемы. Мать Четвёртого принца – богиня небесных зеркал и обладает не только репутацией почтенной женщины, несмотря на кратковременную интрижку с императором, но и зеркалом Чжэньли^[23], и лучше бы это зеркало лежало в футляре и никогда не было вынуто. Поэтому та, которую велено называть императрицей, довольствовалась тем, что портила богине небесных зеркал жизнь, прямо или косвенно.

Император давно охладел и к той, и к этой, но богиня небесных зеркал была хороша собой, и императрица, опасаясь, что пламя может вспыхнуть вновь, запретила богине небесных зеркал покидать павильон, в который её поселили после рождения сына. Фактически это было заточение, а тюремщица не упускала случая прийти и позлорадствовать, черпая в унижении других силы и получая от этого мелочное удовлетворение.

Четвёртый принц даже не подозревал обо всём этом. Другой жизни он не знал, поэтому считал, что так и должно быть. Но кое-что он знал совершенно точно: ни те, которых велено называть братьями, ни та, которую велено называть императрицей, ему не нравятся.

В тот день ему исполнилось шесть.

Мать сшила ему новую одежду, и Четвёртый принц был похож на куклу. Он всё ещё был невысок, ниже, чем мальчики его возраста, но детская пухлость уже схлынула. Изящные черты лица, особенно скулы и разрез глаз, проступали с каждым днём всё чётче. В будущем он должен был стать исключительно красивым юношей. Мать иногда сожалела, что ему достались не её глаза: у Четвёртого принца были льдистые глаза, как и у его отца, но как бы хорошо смотрелись на этом лице её, зеленоватые!

Четвёртый принц отправился на прогулку и опять столкнулся со старшими мальчиками. Ему никогда не приходило это в голову, но они являлись к павильону специально, чтобы над ним поиздеваться. Они были старше его на пять-шесть лет. Первый принц и Второй принц были сыновьями той, которую велено называть императрицей, и с молоком матери впитали ненависть к мальчику, которого велено называть братом. Он ничего им не сделал, кроме того, что появился на свет и получил звание циньвана.

— Разрядился, как павлин, – сказал Первый принц, толкнув Четвёртого принца в грудь.

Тот переступил ногами, споткнулся о собственный подол и бухнулся навзничь в лужу. Грязные брызги полетели во все стороны, пачкая новое одеяние. Старшие мальчики расхохотались и обкидали его комьями грязи. Но в этот раз он не пытался подняться, так что им скоро наскучило, и они ушли.