Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2, страница 88 – Джин Соул

— Отойди, – повторил он скрипуче, голос его стал похож на ржавые петли.

— Нет, – сказала Ху Сюань. – Безрассудство может свести на нет жертву А-Фэя. Мы не знаем, как поведёт себя Тьма дальше. Если она снова проникнет в тебя…

— Сюань-цзе, отойди. Это третий раз, когда я прошу тебя это сделать, и последний. Я войду туда, даже если придётся…

— Поднимешь лапу на старшую сестру? – нахмурила брови Ху Сюань.

— Если придётся, – повторил Ху Вэй. Зрачки у него стали алыми – признак сильнейшего гнева, нередко заставлявшего демонов буйствовать.

— А-Вэй… – с тревогой сказала Ху Сюань.

— Я не хочу тебя калечить, – гробовым голосом пророкотал Ху Вэй. – Я сильнее тебя, и ты это знаешь. Силой ты меня не остановишь, а взывать ко мне бесполезно. Если придётся, я пойду на крайние меры.

— На какие это там меры ты собрался идти, лисий ты сын! – вмешался Ху Цзин, которого лисы-слуги призвали на помощь.

Он поспешил к южному флигелю, и ему нисколько не понравилось то, что он увидел. Если его дети начнут драться в полную силу, от поместья Ху останутся рожки да ножки!

— И на родного отца лапу поднимешь? – сурово спросил Ху Цзин, вставая рядом с Ху Сюань.

Система ценностей Ху Вэя претерпела кардинальные изменения в последнее время. Он без колебаний взял отца и старшую сестру в охапку и отшвырнул от двери. Сил он использовал ровно столько, чтобы не навредить им, но показать, что может, если его вынудят.

Когда дело касалось Лисьего бога… нет, когда дело касалось Ху Фэйциня, всё остальное не имело значения. Пойти против отца и сестры или даже против целого клана – да запросто! Он бы и лисьей секунды не колебался, если бы пришлось выбирать.

Ху Цзин предпочёл отступить, вернее, Ху Сюань взяла отца за локоть и отрицательно покачала головой. Ху Сюань была сильна, Ху Цзин был чудовищно силён, но никто не смог бы сравниться в силе с одержимым лисьим демоном. Лисья метка имела и обратную сторону.

Ху Вэй, воспользовавшись этой заминкой, распахнул двери и влетел внутрь. Ху Фэйцинь сидел напротив окна в позе лотоса, глаза его были закрыты. Ху Вэю показалось, что он весь сделан из лисьего фарфора: его кожа была ослепительно белой, он сохранял полную неподвижность, даже дыхание не чувствовалось.

— Фэйцинь? – позвал Ху Вэй, встряхнув его за плечи.

Ху Фэйцинь не отреагировал. Он слишком глубоко погрузился в медитацию, чтобы видеть, слышать или чувствовать что-то извне. Ху Вэй приподнял его веко и вздрогнул всем телом: из глазницы на него взирала Тьма.

Ху Вэй скрипнул зубами:

— Фэйцинь…

Он ничего не мог сделать для Ху Фэйциня сейчас, только звать его, надеясь, что тот откликнется.

Тьма представлялась Ху Фэйциню темнотой или даже чернотой, какой может похвастаться безлунная ночь. Видимых границ у неё не было, он просто погрузился в необозримую темень, едва начал медитацию. Он мог чувствовать, что Тьма наполняет и даже переполняет его тело: она текла в венах и по духовным каналам, пронизывала сердце и другие внутренние органы, пробовала то и дело подобраться к Лисьему пламени, но отдёргивала свои чёрные щупальца. Ху Фэйцинь предположил, что её отпугивает аура Небесного нимба – так он называл обод, появившийся вокруг его Лисьего пламени после обожествления. Но прямого физического контакта с Тьмой он не ощущал.