Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 66 – Джин Соул

Но, разумеется, такой эдикт не прошёл бы: на Небесах считалось, что Небесный император никому не должен открывать своё лицо, чтобы его не изурочили чужие взгляды, и предрассудки были настолько сильны, что Небесному императору приходилось носить Тиару Небес круглыми сутками.

Небесный император, забывшись, наклонился, бусины закачались перед глазами, кисть дрогнула, выводя непонятную лигатуру. Небесный император отшвырнул кисть, воздел руки, отчего его фигура превратилась едва ли не в карикатурное воплощение отчаяния, и издал взбешённый не то вопль, не то рык.

Первый и Второй советники подскочили на месте, выронив свитки, которые ещё не успели подсунуть Небесному императору на подпись. Генерал Ли Цзэ даже не шелохнулся. Это поначалу он вздрагивал и хватался за меч, но потом привык: такие вопли оглашали малый тронный зал по десять раз в день. Иногда к ним прибавлялось и скверное слово, от которого Первый и Второй советники подскакивали ещё выше, а Ли Цзэ едва сдерживал ухмылку.

— Хуанди! – запричитал Первый советник, ловя ускользавшие из рук свитки. – Небесному императору не подобает издавать столь неподобающие звуки! Подобное поведение роняет вас в глазах подданных, Хуанди.

— Ну так подберите, – сказал Небесный император.

С чувством юмора у Первого советника было туго, шутку он не оценил, вернее, не понял и принялся глядеть себе под ноги, выискивая то, что, должно быть, уронил, не успев подхватить. Ли Цзэ прикусил губы, чтобы непозволительный смешок не просочился из них.

Ли Цзэ относился к Небесному императору без подобострастия, которым были насквозь пропитаны оба советника и большинство придворных небожителей. Для него, как для бога войны, существовало лишь две категории людей: те, кого уважают, и те, кого презирают. Небесного императора он уважал: тот был честен и справедлив, соблюдал Небесное Дао, но не слепо, не боялся перемен и внёс в первоначальные списки не меньше двух дюжин изменений и исправлений, многие из которых не пришлись по вкусу ни советникам, ни придворным небожителям, привыкшим к вседозволенности и праздности двора предыдущего императора. Ли Цзэ все поправки одобрял и прибавил бы ещё столько же, если бы спросили его мнения, но Небесный император не спрашивал ничьего мнения, полагаясь на своё собственное, и за это Ли Цзэ его тоже уважал. Удивительно, насколько зрелым правителем оказался вчерашний юнец.

— Хуанди! – продолжал причитать Первый советник, тогда как Второй советник предпочитал дожидаться в сторонке, пока Небесный император перестанет рычать и вернётся к государственным делам.

Такое тоже по десять раз в день происходило, пора бы уже привыкнуть. Ли Цзэ заметил, что палочка благовоний догорела, и поставил новую.

Небесный император распорядился, чтобы в Небесном дворце постоянно горели благовония, но выбирал их он всегда сам, и теперь вместо одуряющего цветочного смрада во дворце горьковато пахло травами.

Небесный император был чувствителен к запахам, так что придворным небожителям пришлось тщательнее выбирать духи и кремы, которыми они умащали тела: вынудить Небесного императора чихнуть считалось преступлением и грозило суровым наказанием, вплоть до изгнания из Небесного двора. Небесному императору этот закон показался забавным, поэтому он не стал его вычёркивать из Небесного Дао: нужно же было как-то приструнить придворных небожителей, которые старались перещеголять друг друга не только одеяниями, но и амбре?