Книга Пучина Сирены, страница 216 – Марта Уэллс

Лун тоже об этом жалел.

— Им больше хотелось, чтобы оно мучилось.

Она подняла и опустила шипы, как бы пожимая плечами.

— Все-таки они предки не только нам, но и Сквернам.

* * *

Воины-разведчики встретили их в дне пути от Опаловой Ночи. Некоторые полетели с ними на корабле, а остальные вернулись в колонию, чтобы передать двору добрые вести.

День уже клонился к вечеру, когда корабль проплыл над горным хребтом и оказался в тени мертвой половины расколотого исполинского древа. Ветер крепчал, а серые тучи на горизонте грозили пролиться дождем, но вокруг Опаловой Ночи кипела жизнь. В прошлый раз Лун такого не видел. Арборы вышли на посадочную площадку и вскарабкались на ветви упавшей половины древа. В воздухе порхало столько воинов, что Звону стало трудно вести между ними корабль.

Когда они подошли ближе, Лун увидел Делина, окруженного членами его экипажа. Островитяне стояли на посадочной площадке рядом с пожилыми арборами и яростно махали вернувшимся раксура. Лун принял крылатый облик, перепрыгнул через борт и, расправив крылья, подлетел к ним.

Делин широко раскинул руки в приветствии.

— Ты жив! Как же я этому рад!

Желая поскорее разделаться с дурными новостями, Лун проговорил:

— Я тоже рад, что ты жив. Мы продырявили днище твоего корабля.

Звон приземлился за ним и прибавил:

— А еще сожгли все ламповое масло. И огненные заряды для твоей трубки тоже все сгорели.

Делин улыбнулся.

— Кажется, вам есть что мне рассказать.

* * *

На ночь Нефрите и воинам предложили расположиться в лучших гостевых опочивальнях, рядом с комнатами, где разместили Делина и островитян.

Корню уже стало намного лучше, но Песня почти все время спала. Для них приготовили постели из шкур и одеял на полу, и Лун сам перенес туда Песню. Раны на горле молодой воительницы уже побелели и зарубцевались, но синяки с кожи еще не сошли, отчего грудь и горло казались зеленовато-черными, а не темно-бронзовыми. Проснувшись, Песня заморгала, испугалась и схватила Луна за ворот рубахи. Но через секунду она узнала его, расслабилась, и уткнулась лицом в сгиб локтя. У Луна от этого сжалось сердце, и он вспомнил, как же сильно скучает по Стуже, Шипу, Горькому и другим детям.

Когда все устроились, Нефрита сказала ему:

— Увидимся утром.

— Ты куда-то идешь? – удивленно спросил он.

— Ты идешь в свою опочивальню, – ответила Нефрита. – Я не знаю, пытается твоя мать меня испытать или нет, но если это так, то я не хочу оплошать. – Она легонько куснула его за шею. – А теперь иди.

Утес пошел вместе с ним, и, когда они дошли до чертога, Лун увидел, что туда вернулись молодые консорты из рода Малахиты, потомки ее давно усопшей королевы-сестры. Они сидели в опочивальне Сумрака, а когда Лун зашел, чтобы проведать брата, все уставились на него, выпучив любопытные, восхищенные глаза. Впрочем, неудивительно, ведь Сумрак только начал рассказывать, как Лун вместе со Звоном и Лозой распорол окно в подводном городе.

Во временной опочивальне Луна ничего не изменилось, разве что Малахита прислала еще больше одежды. Похоже, он улетит из Опаловой Ночи уже не с одним полупустым мешком. Лун порадовался, что оставил диск из слоновой кости, который принадлежал его отцу, здесь. Во время их приключений он много раз мог его потерять. Теперь же он надел украшение себе на шею.