Книга Змеиное море, страница 147 – Марта Уэллс

— Зачем ты пошел? Здесь слишком тесно, и ты не сможешь перевоплотиться.

Даже во тьме он смог понять, какое выражение было на лице Утеса, когда он посмотрел на него.

— Не твое дело.

— Это мое дело, если ты обрушишь на нас потолок.

— Замолчите, оба, – рявкнула на них Нефрита.

Наклонный коридор, изгибаясь, уходил вниз, во тьму, а в спертом воздухе висел тяжелый запах разлагающейся плоти, застарелой и свежей. Свет выхватывал из теней резные рельефы, покрытые плесенью: на них изображались процессии с погребальными носилками, лица, искаженные болью и скорбью. Все они были похожи на жемчужно-голубых земных созданий, хотя во тьме сказать точно было трудно. «Может быть, они поселились здесь первыми, – подумал Лун, – а все остальные расы пришли позже». Может быть, это им взбрела в головы безумная мысль обуздать левиафана. Лун подозревал, что многие из их потомков имели основания жалеть об этом.

Они уже опустились ниже уровня улицы, когда источаемый камнем свет упал на грубо вытесанный проем в стене. Оттуда разило эдиловой лозой, бродившей и медленно превращавшейся во что-то другое. Когда Нефрита шагнула внутрь, они увидели чаны, набитые лозой и наполненные темной жидкостью. Эсом издал сдавленный звук, словно его затошнило, прикрыл рот и нос рукой и вернулся обратно в коридор.

— Вот и дурман, – сказал Утес, проходя мимо него. – Здесь пахнет так же, как в том винном баре.

Вонь была сильной, но ни Лун, ни другие раксура не ощущали никакого пагубного воздействия.

— Это не то, что мы ищем. – Нефрита, с досадой зашипев, отвернулась.

Лун глянул на Звона и в тот же миг увидел, как тот вздрогнул, словно его вдруг чем-то укололи.

— Ты в порядке? – спросил Лун, когда они пошли за Нефритой вниз по спуску.

— Да. – Звон понизил голос. – Просто то… ощущение, о котором я тебе говорил… здесь оно еще отчетливее.

Звон снова почувствовал левиафана. В отличие от озарения, предупредившего Звона о барьере за дверью, Лун не понимал, как им может помочь связь с чудовищем. Они ведь и так знали, что оно прямо под ними. Хотя, возможно, Звон сможет предупредить их, если левиафан снова соберется прийти в движение.

— Что еще за ощущение? – требовательно спросила Цветика у них из-за спин.

— Ты ей не рассказал? – произнес Лун, глядя дальше по коридору. Тот все еще уходил вниз и поворачивал туда, где на поверхности находился погребальный храм.

Звон запротестовал:

— Я не успел…

Затем Нефрита сказала:

— Тише, впереди свет. – Она передала камень обратно Утесу, и тот убрал его в свой кошель. Глаза Луна быстро привыкли к темноте, и он увидел в глубине коридора тусклое белое свечение.

Они пошли на него и обнаружили, что коридор заканчивался широким проемом, который вел в просторный зал, где пахло землей, холодной водой и снова разложением.

Они ступили внутрь и спустились по разбитым ступеням в огромный зал, свод потолка которого скрывался из виду. Зал освещали почти потухшие паровые лампы, испарения которых густым облаком висели в воздухе. Лампы держались на металлических опорах высотой всего в десять шагов и крепились к полу заклепками, а весь остальной зал был окутан непроницаемой тьмой. Несколько дюжин толстых квадратных колонн поддерживали потолок, и все поверхности, куда только ни смотрел Лун, стены и колонны, повсюду были увешаны табличками с вырезанными на них неразборчивыми письменами. Казалось, что раксура очутились в пещере глубоко под землей, но спускались они не так долго, и этот зал не мог находиться под поверхностью земли целиком.