Книга Вор Мертвого города, страница 86 – Андрей Глухарёв

Я мысленно кивнул. Мысль о том, что мы лишь расходный материал для отвлечения внимания, билась в моей голове с того самого момента, как я нащупал след раздвоенного копыта внизу. Но вслух я промолчал. Паника заразительна, а паника в отряде, где каждый вооружен до зубов, заканчивается поножовщиной.

— Ты продал нас, Даррен! — визжал Лорис, его голос сорвался, превратившись в жалкий хрип. — Ты продал мою жизнь! Мое искусство! Я купался в шелках, я спал на перинах, а теперь я сдохну в этой пыльной норе, истекая кровью, как распотрошенная бродячая собака! И ради чего⁈ Ради куска древнего хлама, который мы даже не увидим⁈

— Ты сдохнешь по другой причине, если не закроешь свою визгливую пасть, — раздался из темноты грубый голос Харгрима.

Гном сидел на каменной скамье, широко расставив короткие ноги. Он лениво ковырялся грязным ногтем в зубах, с явным удовольствием наблюдая за истерикой южанина. В отличие от Лориса, для Харгрима кровь, грязь и вонь подземелий были естественной средой обитания. Его не пугала потеря комфорта. Его пугал только пустой бурдюк с элем.

Лорис резко обернулся к подрывнику, его грудь тяжело вздымалась.

— Что ты сказал, недомерок? — прошипел он.

— Я сказал, что от твоего нытья у меня сера в ушах сворачивается, — Харгрим смачно сплюнул на древние плиты. Его желтые зубы обнажились в гадкой, издевательской ухмылке. Подгорный воин явно решил, что лучший способ заткнуть истеричку — это унизить ее окончательно. — Стонешь тут про свои шелка да перины. «Я был Первым Клинком! Я спал на золоте!». Да если бы Теос сейчас посмотрел на тебя, он бы расплакался от жалости!

Гном хлопнул себя по толстым коленям, наслаждаясь моментом.

— Знаешь, в чем твоя проблема, золотой мальчик? Ты думал, что война и смерть — это как на ваших дуэльных аренах. Красиво порезал, красиво поклонился, бабы похлопали. А тут настоящая грязь. Тут кишки наружу лезут. И я смотрю на тебя, и думаю… Клянусь Наковальней, держу пари, что твои хваленые южные шелковые подштанники сейчас весят больше, чем вся твоя кожаная броня!

Бран, лежавший в стороне, не выдержал и коротко, хрипло гоготнул, тут же схватившись за раненую руку.

Харгрим, воодушевленный поддержкой, оскалился еще шире:

— Да-да! Они наверняка полны того самого «благородного» дерьма, которым ты тут пытаешься в нас плюнуть! Ты не смерти боишься, красотка. Ты боишься, что местные демоны побрезгуют жрать такого обосравшегося, вонючего труса! Иди, поплачь в углу, может, слезы отмоют твою поплывшую краску с морды!

Слова гнома упали в тяжелую тишину зала, как искра в бочонок с порохом.

Я, не меняя позы, мгновенно перенес вес тела на носки сапог. Я видел то, чего не заметил самоуверенный Харгрим. Я видел глаза Лориса. В них не осталось ни страха, ни паники, ни желания выжить. Оскорбление гнома, ударившее по самому больному — по его раздутому, эгоцентричному образу самого себя, — выжгло в его мозгу последние предохранители. Психика южанина, не выдержав чудовищного давления, просто отключилась, передав управление слепому инстинкту убийства.

Лорис не сказал ни слова. Лицо его вдруг стало абсолютно гладким, мертвенно-спокойным. Его руки — эти изуродованные и замотанные в окровавленный шелк — пришли в движение. Я бы никогда не подумал, что человек, чьи пальцы стерты до мяса, способен на такую скорость. Забыв о боли, Лорис скрестил руки на поясе.