Книга Предел выживания, страница 121 – Николай Метельский

Он как раз вернулся к нам на последней стоянке у Камарана.

Мы находились в помещении с кучей какого-то научного оборудования и на появление какого-то чела в мантии отреагировали соответствующим образом.

— Прекратить огонь! — надрывал я глотку. — Отставить, я сказал!

В грея, появившегося между двумя столами, стрелял весь взвод, и я не сразу сообразил, что ему, в общем-то, плевать на наши пули.

— Что за херня, сэр? — спросил стоящий рядом со мной Хилл. — Что это такое?

В этот момент грей поднял руку и приложил ладонь к животу, после чего резко исчез.

— А сам не видишь, придурок, голограмма это, — ответил я Хиллу.

Странно только, зачем кентаврам в лаборатории голограмма грея? Причём, не из наших соседей, исшахов, а какого-то другого вида. Я вроде уже говорил, но видов, похожих на греев, довольно много в галактике.

В следующий раз мы увидели ту же голограмму во время боя с отрядом кентавров, который не давал нам соединиться со взводом Кортеса. Причем, эта серая скотина не просто стояла на месте, а с любопытством ходила по перекрёстку, на котором шёл бой. После такого ко мне пришло понимание, что это не просто голограмма, а что-то похожее на Афину. То что у станции может быть искусственный интеллект — нормально, а вот почему ИИ кентавров выбрал себе образ грея — большой вопрос. И какого чёрта он ведёт себя так, будто попал на какой-то аттракцион. Будто он и не принадлежит станции, что как бы бред.

Соединившись со взводом Кортеса, который успел потерять одного бойца, направились в сторону отметки капитана Васкеса, занявшего один из залов станции и ведущего бой с превосходящими силами противника.

— Голограмму грея видел? — спросил я на ходу у Кортеса.

— Видел, — ответил он. — Пиз…ец странно.

— Ага, — согласился я с ним. — Ваще пиз…ец как.

Васкеса, когда мы до него добрались, сильно прижали, но великолепные Марич с Кортесом, ударив во фланг противника, спасли бедного капитана. Причём этот чёртов грей был и здесь. Даже когда закончился бой, он некоторое время ходил между трупами кентавров и с любопытством их разглядывал.

— Сэр, — начал было Кортес, когда мы подошли к Васкесу. — Похоже вы ранены, сэр.

И правда. Левую руку капитан явно не чувствовал, она у него просто висела.

— Спасибо, что сообщил, сержант, — произнёс Васкес раздражённо. — А то я без тебя не понял. Доложите о потерях.

— Потерь нет, сэр, — произнёс я.

— Один убитый, сэр, — доложил Кортес.

— Марич, как всегда… — вздохнул Васкес. — А мне вот не повезло.

Не знаю, кто там у него ранен, а кто убит, но на полу лежали семь бойцов из взвода Экюля.

— Сэр, а где сержант Экюль? — спросил я без задней мысли.

— Сержант Экюль погиб, — ответил Васкес чуть отвернувшись. — Ещё в начале абордажа.

Чёрт… Сучьи кентавры… Он же… На пару секунд крепко зажмурив глаза, расслабил крепко сжатую челюсть. Грёбаная война.

— Вас понял, капитан, — произнёс я. — Что дальше делаем?

— Всё по плану, сержант, — ответил Васкес. — Пробиваемся на точку А3, и расходимся в стороны. Мы по-прежнему должны взять «чёрный» сектор.

— А что с этой голограммой делать? — спросил Кортес, кивнув в сторону грея.

— Ничего, — ответил Васкес. — Мы с ним ничего не можем сделать. Подобная голограмма по всей станции появляется.

— Понял вас, сэр, — произнёс Кортес, поправив ремень винтовки.