Книга Утверждение власти, страница 706 – Николай Метельский

— Хорошо быть старейшиной, – произнёс я, присаживаясь в соседнее кресло. – Ни забот, ни хлопот.

— Да-да, – ответила она с раздражением. – Одни развлечения.

Не люблю кресла в этой гостиной. Ни кресла, ни диваны – слишком мягкие и глубокие.

— Есть какие-нибудь новости? – спросил я. Просто так спросил. Надо же поддержать разговор, пока старуха не решит перейти к тому, что её интересует?

— Есть, – удивила она меня немного. – И они даже важные. Но не срочные. Лучше скажи мне, что там с войной? Могу я уже наконец вернуться в Токио?

Ну да, как я и предполагал. Вообще-то Атарашики недолюбливает это поместье, хоть и скрывает данный факт. Слишком многое она потеряла, живя здесь в прошлом.

— Потерпи ещё недельку, – ответил я. – Сегодня отпускаю Рёту. Он, конечно, придержит своих, но мало ли?

— Всё так же неуважителен к старшим, – покачала она головой. – Вражда – не повод для подобного.

Это она к чему? А… Суффиксы в конце имени.

— Только между своими, – пожал я плечами.

— Тебя, похоже, уже не изменить, – повела она плечом. – Неважно. Что дальше будет?

— В смысле? – не понял я.

— Что с Тоётоми дальше будет? – уточнила она, после чего сделала глоток чая из чашки с цветочным орнаментом. Явно что-то викторианское.

— Суд Права и Чести, – ответил я. – Для Тоётоми это самое безопасное. Потом ритуальное самоубийство. Тоётоми Кен станет главой рода. А дальше – как получится. Возможно, их разорвут на части, возможно, просто понадкусывают. Но я постараюсь их незаметно прикрыть.

— Зачем? – нахмурилась Атарашики. – Вот зачем тебе это? Этот твой друг не стоит того.

— А целый клан, увязший в долгах к Аматэру, стоит? – спросил я вкрадчиво. – Если всё получится, они сначала потеряют всякое моральное право на месть, а потом будут должны мне столько, что… – не договорил я. – Даже если у Тоётоми не будет проблем, в чём сильно сомневаюсь, я им их обеспечу. Или ты думаешь, я простил попытку похитить Казуки?

— Скорее, забыла, насколько ты порой мстителен, – покачала она головой. – А попытку тебя убить ты им простишь?

— За это они по итогам войны заплатят, – пожал я плечами. – Меня многие убить пытались, и многие ещё попытаются, что ж мне теперь, из-за каждого случая с ума сходить?

— Тоётоми заплатят, а Мацумаэ? – спросила Атарашики, ставя чашку на стол. – Спускать им с рук попытку убийства тоже не стоит.

— Когда как, – усмехнулся я. – А Мацумаэ… Не помню, говорил ли я об этом, но у меня очень хорошая память. И времени – вагон. Когда-нибудь и кланы Хоккайдо заплатят. Скорее всего, деньгами.

— Всего лишь? – покачала она головой. – Ты слишком добрый.

— Я? – сумела она меня удивить. – Впрочем, да, тут ты права, мы, Аматэру, такие.

* * *

Самое забавное, что после того разговора в гостиной и я и Атарашики забыли о новости, которую хотела мне поведать старуха. Лично мне хватило того, что новость несрочная, а что творилось у неё в голове, я не знаю. В общем, обрадовали меня только за ужином.

— Мы определились с датой твоей свадьбы, – неожиданно произнесла Атарашики.

— Кха, кха, – закашлялся Казуки.

А Эрна с Рахой тут же зашушукались. Я же в тот момент думал о других вещах и не сразу осознал, что именно мне сообщили.

— Оу, – глянул я на неё. – И когда?

— Ты до скучного спокоен, – поморщилась Атарашики. – В середине декабря.