Книга Утверждение власти, страница 173 – Николай Метельский

— Нет, ну в ближайшие десятилетия они ещё будут в силе. Зачем нам…

— А ты подумал о том, что Аматэру выиграл лишь бой? Конфликт-то продолжается. И на кого ты после сегодняшнего поставишь? Уверен, что они продержатся эти твои десятилетия?

— Хм…

— Ну что, будешь меня слушать в следующий раз?

— Да я и в этот как бы…

— И теперь мы имеем отличный торговый центр! А ты – «испугался», «подставить хочет». Аматэру словами не бросаются.

— Да, да, ты была права, отстань, а?..

— А ведь мы ему теперь должны. Не сильно, но должны.

— Хватит уже сыпать мне соль на рану! Я и без тебя всё понимаю.

— И отдай ты ему уже эти кристаллы.

— Ох, боги, помолчи ты уже.

— Нам определённо надо как-то свести с ним Анеко.

— Кто ж спорит? Но теперь окончания войны в Малайзии ждать. Раньше и пытаться не стоит.

— Молодец Синдзи. И вот с ним ты хотел воевать?

— Это другое.

— Это мозги и воля. Такого проще сразу убить, а ты хотел растянуть удовольствие.

— Не перегибай. К удовольствию это не имеет отношения.

— Помирись с ним. Ни к чему хорошему ваша вражда не приведёт.

— А вот это мы ещё посмотрим.

* * *

В ярко освещённом кабинете собрались трое: глава клана Нагасунэхико и его сын с внуком. Юшимитсу сидел за своим столом, Нориаки, сын главы и наследник клана, устроился в кресле у стены, а старший внук Юшимитсу и сын Нориаки – Оуджи – нервно ходил из стороны в сторону.

— И мы это вот так оставим?! – воскликнул остановившийся Оуджи.

— Успокойся, – ответил Юшимитсу. – Не забывай, что ты Нагасунэхико.

— А значит, эта тварь смешала с грязью и меня! – ответил на это Оуджи.

— Успокойся и прекращай кричать, – произнёс резко Юшимитсу. – Иначе я не посмотрю, что ты мой внук и уже взрослый парень, выпорю как малолетнюю истеричку.

— Блин, – отвёл от него взгляд Оуджи. – Отец, хоть ты со мной согласен?

— Ты пока ничего и не предложил, – ответил Нориаки. – Но отец прав, прекращай тут истерить.

— Да что ж такое-то? Вам что, плевать на произошедшее?

— Молодой ты ещё, – покачал головой Юшимитсу. – Ну проиграли мы этот раунд, и что? Нас смешали с грязью? Так у него было на то право. Ты себя-то не обманывай – мы изначально поступили довольно неприглядно.

— Отец прав, – произнёс Нориаки. – Если уж ударил кого-то, будь готов, что противник влепит тебе со всей дури. Аматэру ещё жестить не стал, дал нам моральную оплеуху – и всё.

— Моральную? Да ты вообще слышал, что о нас теперь говорят? – удивился Оуджи.

— Поговорят и забудут, – ответил Юшимитсу. – А кто не забудет, тому мы в этом поможем. Пойми, внук, опыт, набранный нашим родом за тысячелетия, говорит вполне однозначно – не спеши. Торопыги очень быстро исчезают. И нечего злиться на всё подряд, злость – не самый лучший советчик. А Аматэру… Да, раунд мы слили, мальчишка переиграл нас вчистую, но игра-то ещё продолжается.

Вернувшись домой, я, не переодеваясь, завалился в гостиную, где и развалился в кресле. Напряжный вечерок получился. Но продуктивный. Напряжный не в плане, когда надо изворачиваться и на ходу придумывать, что ответить, а в плане сдерживания себя. Слишком много я мог сделать, например, облить Нагасунэхико таким количеством помоев, что они годами бы отмывались. И я сейчас даже не о кульминации вечера говорю, хоть и там я сдерживался, а про то время, пока ходил между гостями. Постоянно одёргивал себя, чтобы не намекнуть на что-нибудь. Чтобы не припомнить вслух о каком-нибудь моменте из своей или Нагасунэхико жизни. Да и Абдушшакура я почти пристрелил. Очень хотелось, хоть и нельзя было – стрельба на приёме, куда тебя пригласили, не лучшим образом отразилась бы на моей репутации даже при наличии повода. В целом на прошедшем приёме мне постоянно приходилось себя одёргивать.