Книга Новый враг, страница 725 – Николай Метельский

Они, чёрт их подери, сумели сохранить грузовики с золотом. И ведь не ради денег за него умирали, а чтобы оно не попало обратно к индусам, ведь тогда их поход и все смерти теряли изрядную долю смысла. Манёвр Минэ и сам по себе тянул на героический поступок, а уж если прикинуть, насколько малы были их шансы с технической стороны дела, то Минэ ко всему прочему ещё и тактическим гением можно назвать.

А потом было возвращение домой… И увольнение. В историю вмешалась политика. Для аристократов Минэ был словно бельмо на глазу. Герой-простолюдин, но это ладно – гениальный герой-простолюдин, которому надо бы капитана дать за всё, что он сумел провернуть. Так херня ещё и в том, что примазаться к его достижениям ни у кого не получалось. У Минэ даже связи с командованием не было, на свой страх и риск действовал. Но и это можно стерпеть, но та история стала слишком известной в определённых кругах, даже в прессе об этом какое-то время говорили, а герой меж своих и герой для всех и каждого – это две разные вещи. В общем, дали ему капитана и тут же турнули из армии. Но как выяснилось, среди аристократов не все поголовно говнюки, прикрыть его уже не могли, история слишком срезонировала в обществе, но обеспечить ему жизнь после увольнения постарались. Так и появился клуб «Уэно» с армейской «крышей». Часть вывезенного золота, кстати, перепала и выжившим участникам той операции. Минэ как командир получил больше всех. В общем и в целом, жаловаться ему было не на что. Уж кто-кто, а Минэ устроился весьма неплохо. Ещё и семью приподнял. Племянницу в Дакисюро отправил. Но как я подозреваю, небольшая обида в душе всё же осталась – он ведь не ради денег жизнью рисковал, а ради чести и гордости той самой армии, в которой служил. По этой же причине он был рад послужить и мне. Только честь и гордость теперь была не армейская, а его и страны в целом. Но это я выяснил уже здесь и сейчас, пока мы шли к казарме, в которой им предстояло дождаться Фанеля.

— Честь… – пробормотал я, когда Минэ замолчал.

Рассказал он не всю историю, в основном про последствия, ну да мне вся история и не нужна. Я её и без него знаю.

— Именно, Аматэру-сама, – произнёс он. – Ещё дед мне говорил, что честь сама по себе не имеет особого смысла, лишь обращённая на что-либо честь приобретает значение. В ином случае, это просто гордыня. Я всю свою жизнь… – замолчал он. – Мне очень сложно на гражданке, Аматэру-сама. Такой я человек. В силовые структуры мне ход заказан. Для кланов и свободной аристократии я человек армейских чинов. Восемь лет бултыхаюсь словно… – поджал он губы. – Прошу прощения, Аматэру-сама. Накипело.

— Ничего. Только поясни мне кое-что – ты так сказал, будто ты не под армейцами. Неужто кланы ошибаются?

— Как ни странно, – вздохнул он. – У меня нет покровителей. Просто в какой-то момент мне помогли. Интриги генералов. А окружающие подумали, что я теперь под ними. Нет, я, несомненно, пойду им навстречу, если меня попросят, но при этом я никому не служу. Мои отношения с армейцами скорее похожи на сотрудничество. Во всяком случае, я ни разу не ощущал на себе какого-то там покровительства. Если были проблемы, приходилось решать их самому. Знакомства имею, но… скажем так, за бесплатно никто ничего не сделает.