Книга Убивая маску, страница 97 – Николай Метельский

— Антон Геннадьевич, – потёр я переносицу. – Разве я говорил об уничтожении? Нам нужно их удержать на Лейте. Мне нужно оптимальное соотношение войск, чтобы и потерь было мало, и удерживать их там долго.

— Чтоб потерь было мало? – вздохнул он. – Ну… двадцать тысяч к тем войскам, которые там находятся.

— То есть в общей сложности там будут тридцать тысяч бойцов? – уточнил я.

— Это если усиливать контингент Кояма, – кивнул он. – Но это не позволит именно что блокировать филиппинцев – мы просто будем удерживать город. Чтобы блокировать, нужно ещё тысяч тридцать, которые высадятся за спиной филиппинцев.

— А это число никак нельзя минимизировать? – уточнил я.

— Тогда забудь о маленьких потерях, – ответил Щукин.

— Так, – поджал я губы. – Дай мне пять минут. Надо обдумать услышанное.

— Да хоть час, – вздохнул он.

Тридцать тысяч – это очень много для нашей общей численности. Тридцать процентов всей армии, которая, по факту, будет не блокировать противника, а сдерживать его… Нет, не подходит. А может… А может, ну его, этот Таклобан? Точнее даже не сам город, а пролив. Нет. Всё же нет. Пролив поможет экономить время, а порой один день может перевернуть ход войны. Но. Это ведь не значит, что пролив будет нужен всю войну. На поздних этапах от него можно и отказаться. Только зачем? Ерунда какая-то, не о том думаю… Или о том?

Давай зайдём с другой стороны. Мы пытаемся заблокировать филиппинских гвардейцев минимумом сил, а что, если пойти от противного? Я ведь и голову-то сейчас ломаю только для того, чтобы план Цуцуи сработал, но план Цуцуи в основе своей состоит в том, чтобы ввести филиппинцев в заблуждение. Внушить им уверенность того, что они могут разбить наши войска.

— Ты ведь помнишь, что предлагал Цуцуи? – спросил я, оторвав взгляд от карт на столе.

— Ну, несмотря на возраст, с памятью у меня всё отлично, – ответил он.

— Тогда представь, что его план одобрен, – продолжил я. – Какая наша главная задача?

— Собрать войска противника в одном месте, – пожал он плечами.

— Да нет же, – поморщился я. – Наша задача убедить их в том, что они могут нас победить.

— Хрен редьки не слаще, – хмыкнул Щукин.

— Короче, на Лейте мы отправим все наши силы, – произнёс я ухмыляясь.

— Что, прости? – переспросил он прищурившись.

— Всех, – повторил я. – Хотя ладно, не всех, что-то нам в других местах потребуется.

— Д… Эм… И нахрена? – всё-таки сформулировал он вопрос.

— Что будут видеть филиппинцы? – спросил я его, и тут же ответил. – А то, что самоуверенные японцы большей частью своих сил не могут задавить сорок пять тысяч бойцов. Не такие уж мы и крутые.

— Но это нормально, – приподнял он брови. – Причём тут самоуверенность? В тех условиях, в которых окажутся наши бойцы, по-другому и быть не может.

— Ага, – кивнул я. – Только вот в то же самое время небольшой отряд будет бегать по их тылам. Основные наши силы «заблокированы», значит можно выделить сколько-то людей для уничтожения вражеского десанта. Видя, что у этого самого десанта проблемы, японцы забирают часть сил с Лейте и перебрасывают на Лусон. Филиппинцы выделяют ещё войск. Мы перебрасываем с Лейте ещё. Перебросить сразу всё мы не можем, так как очевидно, что остров и Таклобан, в частности, ключевой пункт в этой войне. К тому моменту, когда мы перебросим на Лусон значительные силы, филиппинцы по уши увязнут там в боях. При этом всё это время бои идут с переменным успехом. То есть шанс победить у них есть, надо лишь поднажать. Выделить ещё войск. И когда они там соберутся в полном составе… ну то есть в одном месте соберутся, мы оставляем Лейте и перебрасываем всё, что у нас есть, на Лусон. И вуаля – враг разбит, остров наш, можно переходить к финальному этапу операции.