Книга Охота на маску, страница 111 – Николай Метельский

Ответить сразу я не смог. Не знал я, что говорить на такое. Император вроде и прав со всех сторон, но почему именно я должен рисковать и терять? Стоит ли клан подобного? Наверное, со времен принятия в род я впервые пожалел, что у меня такая фамилия. Естественно, я никогда от нее не откажусь, так что остается лишь иронизировать над самим собой. Дерьмище как оно есть…

— Мне нужно обдумать услышанное, ваше величество, – произнес я после недолгого молчания.

— Я тебя не тороплю, – покивал император. – Думать полезно. Если бы я в прошлый раз не поторопился, этого разговора и твоих страхов не было бы. А ведь, по сути, торопиться нам и некуда. Моя ошибка. Ты уж извини старика.

И именно последние его слова привели меня в чувство. По крайней мере я откинул в сторону все лишние мысли. Просто я услышал в его словах домашний тон, если так можно выразиться. Словно он не император, а мой дед. И подобное звучало несколько диковато для моих ушей. Не верю. Чтобы циничный, жадный ублюдок резко превратился в доброго дедушку? Ха! Да скорее Атарашики на старости лет балериной станет. А значит что? Переигрывает. Слишком расслабился и стал переигрывать. Хорошая попытка, старик, ты меня почти убедил в своей правоте. Я еще не знаю, где именно ты меня обманываешь, но обязательно вычислю этот момент. Треть он хочет. Я за эти артефакты собственную мать на тот свет отправил и отца добил, а он просто так треть хочет?! Да пошел он на фиг!

— Благодарю за этот разговор, ваше величество, – сказал я, поднявшись на ноги. – Вы на многое открыли мне глаза. Признаю, до ваших знаний и опыта в межгосударственных отношениях мне очень далеко. Возможно, я был не прав. Время покажет. Всего хорошего, ваше величество, – поклонился я перед тем, как выйти из беседки.

С Атарашики мы разговаривали по видеосвязи. Можно было бы подождать их с девчонками возвращения из Токусимы, но хотелось услышать ее версию событий. Свое видение ситуации я составил, однако сейчас не время проявлять высокомерие, нужно смотреть на случившееся с разных точек зрения. Пока я рассказывал о нашем с императором разговоре, Атарашики сильно хмурилась и даже несколько раз набирала в грудь воздух, чтобы меня прервать, но каждый раз сдерживалась и продолжала слушать.

— На этом, собственно, разговор и закончился, – закруглился я с рассказом. – Больше на том приеме ничего интересного не было, так что надолго я там не задержался. Минут сорок покрутился среди гостей да домой отчалил.

Посидев три секунды с закрытыми глазами, Атарашики резко ударила кулаком по столу, отчего ее изображение на экране монитора сильно дернулось.

— У меня нет слов описать всю степень его наглости, – процедила она. – «По блату»? То есть, по его мнению, Аматэру десять тысяч лет были приживалами при императорском роде? И все эти тысячелетия, – продолжала она злобно цедить, – мы ничего для них не делали? Как минимум два официальных спасения, сотни жизней, неизмеримое количество денег, куча репутации и влияния, что мы им отдали, – это, по его мнению, просто… миф? Да как смеет этот урод заикаться про блат?! – рявкнула она, вновь ударив по столу. – Я лично вот этими вот руками замыкала защитный контур поместья в Токусиме, когда слуги его братца пришли забрать его детей! Три долбаных дня осады! – еще раз ударила она по столу. – Это, по его мнению, тоже ничего не значит?! Тварь, урод, гомосек ублюдочный! – продолжала она стучать по столу. – Да как он смеет говорить нам про блат?! – Закрыв глаза, она пыталась отдышаться и усмирить свою злобу. Вряд ли ей удалось последнее, но злобное выражение лица все же разгладилось, превратившись в безэмоциональную маску. Положив руки на стол и выпрямив спину, Атарашики спокойно произнесла: