Книга Адмирал Империи – 64, страница 10 – Дмитрий Коровников

Дата: 19 августа 2215 года.

— Османский крейсер в зоне контакта, — произнёс Деревянко, не отрывая глаз от пульта связи. — Первый пошёл на сцепление.

— Зотов, цели по флангам — на удержании. Деревянко, общий канал внутри эскадры — к моему голосу.

— Принято, господин контр-адмирал.

Я не отрываясь смотрел на проекцию и считал секунды. Маркер первого вражеского корабля подходил к третьему стыковочному узлу «Афины» по короткой кривой; за ним по сорокаградусной дуге выстраивались ещё три галеры. На «Палладе» сходились два крейсера одновременно с разных бортов; к «Полтаве» подбиралась пара галер, к «Гангуту» и «Дерпту» — по одной, а на обездвиженном «Норд Адлере» уже висел турецкий линкор. У тактического стола молчал кавторанг Жила. Когда Аристарх Петрович молчал в такие минуты, это означало, что говорить нечего: всё, что мог, корабль уже сделал, и оставалось только встретить гостей.

Сорок пять секунд. Тридцать. Двадцать.

— Полковник Дорохов?

— На месте, господин контр-адмирал. — Голос Кузьмы Кузьмича шёл через гарнитуру с лёгким металлом из-под шлема «Ратника-500». — Стою у второго стыковочного. Со мной не больше отделения. Если пройдут нас — дальше уже будет легче.

— Не надо чтобы им было легче. Держите у обшивки.

— А мы никуда и не собираемся уходить, Александр Иванович.

— Таран! — выкрикнул кавторанг Жила.

Десять секунд. Пять. Я успел подумать только одно: что ремни на кресле слишком слабо подтянуты, — но руки уже не дотягивались.

Первая галера ударила «Афину» в районе кормы — низко, под углом, разворотив плиту обшивки и вгрызшись форштевнем в тело линкора. Через несколько секунд последовал второй удар; ещё через минуту — третий. Корабль перестал быть кораблём и сделался сваей, в которую со всех сторон вколачивали клинья.

— Двадцать корпусов, — без интонации, как обычно объявлял запасы интария, проговорил Жила. — Слипшаяся масса. Если по нам сейчас откроют огонь стоящие вдалеке вымпелы космофлота Южных сил — сдетонируем все вместе.

— Не откроют, Аристарх Петрович. В этой свалке их собственные корабли и «Баязид» с Бозкуртом на борту. Так что будут штурмовать и зачищать.

— Будем надеяться.

Я усмехнулся ответу моего старпома. Ответил он так, как говорил всегда о том, во что не до конца верил.

В эфире прокатилась рваная команда на турецком, автоматически переведённая на русский, следом — ещё одна, внахлёст. Янычарский офицер, видимо, забывшись, прорезался открытым каналом и поправил сам себя, заговорив на полтона ниже. Это было непривычно: османские абордажные группы шли вырезать экипажи противника всегда молча.

— Мостик «Барбароса» переговаривается, — Деревянко наклонился ближе к пульту. — Не шифрованно. Старший связист требует уточнения по дистанции. Кто-то — не Рейс — дважды произнёс слово «всплеск». Третий раз: «рубеж пройден».

«Всплеск» — подпространственный? «Рубеж» у османов означал предельную дистанцию обнаружения.

— Аристарх Петрович, дальние сканеры — широкий захват, — приказал я. — Что там у нас за спиной?

— Минуту, командир.

В эфире по нашим каналам пронеслись команды старших групп о том, что «работают резаки» и «приготовиться». Я понимал, до абордажа оставалось минуты две-три. У второго стыковочного «Афины» возникла короткая, нетипичная для абордажа пауза — янычары, по всей видимости, в эту секунду тоже услышали то, что слышали мы. В гарнитуре невозмутимо отозвался Дорохов: