Книга Адмирал Империи – 63, страница 57 – Дмитрий Коровников

— Ты похудел, что ли? — заметила она, отстраняясь.

— Вы — нет.

— Дерзишь, Васильков.

— Извините, привычка. Как ваши родные?

Лицо вице-адмирала изменилось — на долю секунды нечто мелькнуло за контролем: тёплое, живое, уязвимое. Потом — снова бронеплита.

— Олег с Леной и Машенькой на «Палладе». В безопасности. Пока… Благодаря Алексу.

— Алексу-3?

— Ему. — Она помолчала. — Он вышел из каюты, куда я его заточила за самоволие, перебил восемь штурмовиков голыми руками, закрыл собой мою семью. А потом пошёл к Ермолову — и держал эскалаторную шахту, пока его не разнесли на куски.

Я знал это из обрывков докладов. Но слышать от неё — другое. В голосе Агриппины Ивановны звучало то, чего я не слышал прежде: благодарность к машине. Два слова, которые я никогда не поставил бы рядом.

— Он по частям в техническом отсеке «Паллады», — продолжила она. — Когда вернёмся домой… если вернёмся… передам профессору Гинце на восстановление. И буду настаивать. Даже если повреждения критические. Он спас самых дорогих мне людей, Александр Иванович. Это… — она поискала слово и не нашла.

— Агриппина Ивановна, — я выбрал тон осторожно, как выбирают слова рядом с человеком, у которого в руках граната. — Я, безусловно, рад, что Алекс оказался рядом. Искренне. Но… позвольте осторожную ремарку.

Она глянула так, что я пожалел о ремарке до того, как её произнёс.

— Роботы этой серии обладают не только боевыми сверхспособностями. Они… неподконтрольны. В какой-то мере. Мы не знаем, что ими движет. Не знаем, какие решения они принимают и почему. Сегодня — он спас вашу семью. Завтра…

— Завтра, — перебила вице-адмирал, — будет завтра. А сегодня моя внучка жива, потому что машина, которую я тоже как ты не любила, решила её защитить. И если ты думаешь, что после этого я буду слушать лекции о неподконтрольности — ты меня плохо знаешь, Васильков.

Я поднял руки — жест капитуляции:

— Снимаю возражение. Зафиксировал в протокол.

— Хватит о роботах. — Она тряхнула головой, и в движении было то же «если вернёмся», которое секунду назад относилось к Алексу, а теперь — ко всем нам. — Вопрос — сможем ли мы вообще покинуть эту чёртову систему. Мы в кольце. Нас — горстка, большая часть на буксире. Судов-генераторов нет. До «врат» — ещё нужно доползти.

— Если нам позволят, — закончил я.

— Вот именно. Кстати, Александр Иванович, — она повернулась ко мне целиком, и я понял, что этот вопрос она держала с первой секунды нашей встречи, — каким образом ты вообще здесь очутился?

Хромцова требует отчёта раньше, чем благодарит. Профессиональная деформация, возведённая в ранг добродетели.

— Ты же был в «Смоленске», — продолжила она, загибая пальцы. — Сдерживал своего дружка — Суровцева. Потом должен был отойти и прыгнуть обратно в «Сураж» — к императору. Столица ставки оголена. Ты должен был её прикрывать. Это был план.

— Был.

— И?

— Первая фаза и шла по плану. Суровцев убедился, что «Смоленск» ему не по зубам. А я в конце нашей встречи убедился, что у Валериана нет интария для прыжка. Стационарными «вратами» — это дополнительное время. На два ближайших дня наш император в полной безопасности.

— И ты решил…

— Прыгнуть не в «Сураж», а в соседнюю «Калугу». Оттуда — стационарными «вратами» в «Новую Москву». Тянул за собой форты на буксирах, как вошёл — разбрасывал РЭБ-зонды. Видел по сканерам дальнего обнаружения, как османы громят вашу дивизию. Считал вымпелы, которые гаснут. Успел, как видите, в последний момент.