Книга Город небесного огня, страница 138 – Кассандра Клэр

— А ты о чем думаешь? – спросил он, играя ее локонами.

— Да так… Сижу вот, радуюсь, что все тебе рассказала. А ты?

Он долго молчал, не сводя глаз с прыжков пламени. Затем:

— Помнишь, ты сказала, мол, Себастьян одинок? Я сейчас пытаюсь вспомнить, что это такое: быть с ним под одной крышей. Понятное дело, у него имелась куча причин мною пользоваться, но все же одной из них было желание видеть рядом того, кто умеет понимать. А ведь нас вместе воспитывали… Вот я и пытаюсь вспомнить, а нравилась ли мне его компания…

— Ну, не думаю. Ты в то время был какой-то дерганый, вечно нервный. Вроде ты, а вроде и не ты. Трудно объяснить.

Джейс по-прежнему разглядывал огонь в камине.

— Ну отчего же трудно? – дернул он плечом. – Думаю, это как раз характерная часть тех отношений: быть разлученным с собственной волей и разумом, потому что над ними он не властен. Вот почему это был не совсем я, и он это прекрасно понимал. Себастьян хочет нравиться, он требует, чтобы его любили по-настоящему, и именно за то, кем и чем он является. Но он не считает, что для этого сам должен измениться, стать достойным такой любви. Наоборот, он хочет изменить весь мир, изменить само человечество, чтобы оно влюбилось в Себастьяна Моргенштерна. – Джейс помолчал. – Извини за кабинетные рассуждения. В буквальном смысле. Мы же сейчас в кабинете, нет?

Но Клэри не стала подхватывать шутку: слова Джейса заставили ее глубоко задуматься.

— Знаешь, когда я в той квартире копалась в его вещах, то наткнулась на письмо. Правда, незаконченное, но адресованное «Моей прекрасноликой». Помню, сильно удивилась: с чего это вдруг он взялся сочинять любовные послания? В смысле, романтические? Совсем на него не похоже.

Джейс прижал ее потеснее к своему боку. Клэри не могла решить, кто кого сейчас утешает; главное, что его пульс бьется о ее кожу сильно и ровно, что легкий запах мыла, мужского пота и металла знаком и уютен. Девушка позволила себе обмякнуть в его объятиях, и на нее тут же накатила страшная усталость, потянула вниз, коварно навесила гири на ресницы.

— Если заявятся родители, разбуди, – дремотным голосом прошептала она.

— Не волнуйся, – в тон ей пробормотал Джейс. – Твоя мать решит, что я тут бог знает что затеял, и как примется гонять меня по комнате кочергой.

Она вскинула руку, гладя его по щеке:

— Тогда зови на помощь. Я тебя спасу.

Джейс не ответил. Юноша уже спал, легко посапывая ей в макушку. Ритм их сердец замедлился и совпал, но Клэри еще разглядывала прыгающее пламя – и хмурилась. Словно воспоминанием об услышанном во сне, в ее ушах упрямо звучали два слова: «Моей прекрасноликой…»

— Клэри, Джейс! Просыпайтесь.

Девушка вскинула лицо и едва не вскрикнула от боли в шее. Они так и пролежали в обнимку, подложив куртку Джейса под голову в качестве подушки. В бок угодила рукоять его меча, когда юноша, кряхтя и постанывая, принялся спускать ноги с дивана.

Над ребятами маячила Джия, облаченная в официальную мантию высшего члена Совета; на лице нет и тени улыбки. Наконец поднявшись, Джейс промолвил «Консул» полным достоинства голосом, вернее, насколько это было возможно, когда твоя одежда измята донельзя, а вихры торчат во все стороны.

— Мы все с ног сбились, – укоризненно сказала Джия. – Совещание вот-вот начнется.