Онлайн книга «Пятая голова Цербера»
|
И когда мы явились сюда, французов оставалось совсем мало, да и то почти у всех, кроме самых маленьких детей, были жутко изранены, покорежены или вовсе отсечены руки и ноги [40]. Они знали, что потерпели поражение, а мы одержали победу. Наши мужчины отобрали у них землю и скарб. Они забрали себе все, что хотели. Так мама мне потом рассказывала. Я была очень маленькая и ничего не понимала, вы знаете. Потом я стала понемногу взрослеть, а эти французские девчонки, которые были слишком маленькие, чтобы сражаться, росли вместе со мной. И разве ж они не были прекрасны?! Да я вам так скажу: любой богатый юноша был их, и почти все красавчики тоже им достались. Можно было явиться на бал в самом роскошном платье… а потом входила француженка, в сущем тряпье, но у нее в перевитых лентой волосах был цветок, и головы всех парней в зале поворачивались в ее сторону. Аннезийцы? А что с аннезийцами? А, вы про этих. Мы называли их аборигенами или дикарями. Они ведь были не люди, вы знаете. Просто звери, похожие на людей. Конечно, я их видела. Почему я часто играла с их детьми, когда была маленькая, вы спрашиваете? Мама не хотела, чтобы я с ними водилась, но, когда я играла одна, то часто убегала на окраину пастбища, и они приходили туда, чтобы поиграть со мной тоже. Мама говорила, что они меня съедят. (Смеется.) Но я не сказала бы, чтоб они хоть раз попытались что-то такое учудить. Украсть они меня могли, это да! Они ели все подряд, но неизменно оставались голодны. Они все время воровали припасы из нашей коптильни. Папа однажды ночью убил троих. Прямо на полпути от коптильни – такой «бумм!» из его ружья. Один из них оказался из тех, с кем я играла. Я расплакалась. Дети так себя ведут, вы понимаете. Нет, я не знаю, где он их похоронил, если вообще хоронил. Наверное, попросту оттащил подальше и бросил зверям на растерзание. Вошел другой офицер. Первый офицер отложил блокнот. Ветер перелистал страницы. – Так и знал, – сказал напарник первого. – Ну почему мы этим не можем заняться днем, когда нам это действительно нужно? – Ты припозднился, – пожал плечами первый. – Не так, как ты, – я сейчас как раз собираюсь лечь в постель. – Смотри, что мне дали. Офицер скривил губы в едва заметной кислой усмешке и показал на беспорядочно раскиданные по столу бумаги и пленки. Второй потыкал пальцем в кучу документов. – Политический? – Уголовник. – Скажи им, чтобы стряхнули пыль с удавки, и сходи поспи чуток. – Не раньше, чем я разберусь, что это вообще такое. Ты коменданта знаешь. – К завтрашнему дню тебя самого впору будет закапывать. – Я попозже посплю. Я уже и так выбился из графика. – Ты ведь всегда был совой, не так ли? Второй офицер широко зевнул и ушел. Первый офицер налил себе бокал вина. Вино было не холоднее воздуха в комнате. Он вернулся к изучению блокнота, продолжив с того места, где ветер разлохматил страницы. ?: Не знаю… Может быть, пятнадцать лет назад, а может быть, и нет. Наши годы длинней ваших, вам это известно? Я: Да, нет нужды объяснять. Госпожа Д: Ну, вы знаете, эти французы – большие любители сказок про них. Я в них не верю по большей части. Каких именно сказок? Всякая чушь. Они такие неотесанные чурбаны, эти французы. КОНЕЦ ИНТЕРВЬЮ Мне сообщили, что одним из последних представителей первоначального поколения французских колонистов был некий Робер Кюло. Со дня его смерти прошло уже около сорока лет. Я навел справки о нем и узнал, что его внук, имя которого тоже Робер Кюло [41], иногда упоминает об историях, рассказанных ему дедом про первые дни человека на Сент-Анн. Ему (то есть Роберу Кюло-младшему) на вид около пятидесяти пяти земных лет. Он владеет лучшим на весь Французский Причал магазином готовой одежды. |