Книга Пятая голова Цербера, страница 38 – Джин Родман Вулф

Прошло девять лет. Мне было восемнадцать, когда я убил своего отца. Сейчас мне было двадцать семь. Я полагал, что мне уже сорок.

Облезлые серые стены нашего дома были все те же. Железный пес с тремя волчьими головами все так же стоял посреди сада, но фонтан молчал, и клумбы вместо мха и шиповника полнились сорной травой. Мистер Миллион расплатился с моими носильщиками и ключом отпер дверь, которая во времена моего отца всегда запиралась на цепочку, хотя и без навесного замка.

И тогда невероятно высокая и худая женщина, продававшая на улице пралине, бросилась к нам. Это оказалась Нерисса, и теперь у меня есть служанка и могла бы быть наложница, пожелай я того, хотя мне нечем ей платить.

Я теперь должен объяснить, наверное, почему я писал этот отчет, который уже отнял у меня не один день; и я даже должен объяснить, почему я это объясняю. Ну ладно. Я писал затем, чтобы раскрыть себя себе, и теперь я пишу, чтобы, я знаю это, временами перечитывать то, что я пишу сейчас, и останавливаться в изумлении. Возможно, к тому времени, когда я это сделаю, я разрешу тайну собственного естества, а быть может, она уже не будет меня интересовать.

Со времени моего освобождения прошло три года. Этот дом, когда мы с Нериссой вновь вошли сюда, был в запущенном состоянии. Моя бедная тетушка провела здесь свои последние дни, как сказал мне Мистер Миллион, в поисках предполагаемых сокровищ моего отца. Она не нашла их, и не думаю, что они вообще существовали; теперь, зная его характер лучше, чем она, я верю, что он тратил большую часть того, что приносили ему его девушки, на свои эксперименты и оборудование. Первоначально я и сам очень нуждался, но репутация дома привела людей. Женщин, которые искали покупателей, и мужчин, которые хотели у них кое-что купить. Вряд ли необходимо большее, сказал я себе вначале, чем просто сводить их вместе; и сейчас я довольно состоятельный человек. Федрия живет с нами и тоже работает; ее блестящее замужество окончилось крахом.

Прошлой ночью я работал у себя в операционной и услышал, как кто-то скребется в библиотечную дверь. Я отворил, при ней был ребенок.

Настанет день, когда им понадобятся наши услуги.

Девушка по имени Ветви Кедра Качаются жила в стране движущихся камней, где годы длиннее, чем где бы то ни было, и с ней случилось то, что обычно происходит со всеми женщинами. Тело ее располнело и сделалось неповоротливым, груди набухли и налились молоком. Когда меж ее бедер появилась влага, мать отвела ее в место, где рождаются на свет новые люди, туда, где сходятся два скальных утеса. Там, на песке узкой бухточки, подле камня, только что скатившегося вниз и замершего в переплетении хилых кустиков, где все незримое глазом располагает к материнству, она принесла двоих детей мужеска пола. Первый из них родился на заре, и так как в тот миг, когда он показался наружу из материнского чрева, подул порыв ветра, холодного ветра с гор, которых еще не коснулось теплое око рассветного солнца, мать дала ему имя Джон (в их языке это было общее обозначение мужчины, и все мальчики получали имя Джон) Восточный Ветер. Второй шел не так, как обычно выходят из утробы нормальные младенцы, – головой вперед, как человек, взбирающийся на кручу, – но вперед ногами, как делает мужчина, опасливо пробующий, в какое новое место ему предстоит спуститься. Его бабка пеленала его братика, не подозревая о том, что родились двойняшки, и потому ноги его коснулись земли прежде, чем кто-то успел подхватить мальчика. Поэтому мать назвала его Джон Пескоходец.