Книга Пятая голова Цербера, страница 103 – Джин Родман Вулф

Едва не забыл привести здесь разговор, который состоялся между мной, попрошайкой и его сыном, пока они гребли назад на Французский Причал. Поскольку этот человек заявляет о своем аннезийском происхождении (и это совершеннейшее вранье), какая бы то ни было информация из такого источника должна восприниматься с осторожностью. Но мне кажется, что эта беседа выдалась интересной. Я рад, что сумел ее записать на пленку.

R. T.: Говоря со своими друзьями об аборигенах, о таких, как мы, доктор, вы, надеюсь, не преминете заметить, какое наслаждение получили от поездки в священные места.

Я: Естественно. Это ваш основной источник дохода?

R. T.: Не в такой степени, как нам бы хотелось, уж поверьте. Говоря начистоту, доктор, в старые времена было гораздо лучше. Там росло столько деревьев, а статуя выглядела поприличнее. Моя семья – вы понимаете, мы не всегда были в таком состоянии, в каком вы нас вчера застали. Мы и не будем так жить, когда настанет зима и волчьи снега сметет с гор ^[87]. Мы не сможем.

V. R. T.: А когда мама жила здесь, у нас даже иногда была крыша над головой.

Я: Ваша жена скончалась, Тренчард?

V. R. T.: Она не умерла.

R. T.: Да что ты об этом знаешь, имбецил? Ты ее не видел.

V. R. T.: Мессир, летом мы с мамой часто уходили в холмы, когда я был еще маленьким. Там мы жили по обычаям Свободных Людей, а возвращались, только когда холодало так, что я уже больше не мог выдерживать. Мама говорила, что много детей Свободных зимой умирало от холода, а она не хотела, чтобы я умер, и поэтому мы возвращались.

R. T.: Вы поймите, доктор, от нее не было никакого толку. Ха! Она даже готовить не умела. Она… (Сплевывает за борт лодки.)

Мальчишка сверкнул на него гневным взглядом, и на несколько минут воцарилось молчание. Потом я спросил, откуда он научился так хорошо плавать, если жил в холмах с матерью.

V. R. T.: Да там же, в Глуши. Я плавал в реке. И матушка моя тоже.

R. T.: Мы, аборигены, все хорошо плаваем, доктор. Я тоже хорошо плавал, пока не состарился.

Я усмехнулся в лицо старому мошеннику и сказал, что я прекрасно понимаю, какой из него абориген, и что мне нужно поскорее найти какого-нибудь еще аборигена. Поскольку мы уже успели поговорить о метательных наконечниках, он наверняка знал, что околпачить меня ему не удастся, так что он просто усмехнулся в ответ (показав разделенные большими промежутками зубы) и ответил, что в таком случае задача наполовину выполнена, ведь в его сыне половина аборигенской крови.

V. R. T.: Доктор, вы ничему не верите, но это правда. А то, что он говорит про мою маму, которая была его женой, это неправда. Она была актрисой. Очень хорошей.

Я: Это она научила тебя вести себя как аннезиец и клянчить у людей деньги? Должен признаться, увидев тебя впервые, я подумал, что ты умственно отсталый.

V. R. T.: (Смеется.) Временами я и сам так думаю.

V. R. T.: Она учила меня самым разным вещам. И да, как вести себя подобно этим, как вы их называете, або, тоже научила.

R. T.: Я минуту назад осыпал ее проклятьями, доктор, вы же поймите, оттого, что она покинула меня, хотя я ее и сам прогонял. Но то, что мой сын говорит, так это тоже правда, что она была актриса. Мы думали на сцене выступать. Она и я. Вы представить себе не можете, что она вытворяла! Могла заговорить с незнакомцем, и тот принимал ее за девочку, девственницу, едва вышедшую из школы. Но если он ей не нравился, она принимала облик старухи – и вживалась в него, вы же понимаете, этот голос, лицевые мышцы, то, как она ходила, держала руки…^[88]