Книга Литания Длинного Солнца, страница 369 – Джин Родман Вулф

Подобно дыму воспарив над кроватью, он неторопливо поплыл к окну. За окном, испуская из носа и изо рта пузырьки последнего вдоха, покачивался мертвый летун. Рано ли, поздно, последний вдох предстоит сделать всякому, не зная, что он – последний… не об этом ли пытался сказать летун?

Дверь комнаты с грохотом распахнулась, и на пороге возник Лемур. За спиною Лемура маячила чудовищная, черно-красная с золотом морда рыбины, пожравшей женщину, спавшую в стеклянном цилиндре, в том самом, где теперь спал он бок о бок с Синелью, она же – Киприда, она же – Гиацинт, она же – Мамелхва с глянцевито-черными локонами Гиацинт, которую пожрала, пожрет, щелкая – щелк-щелк-щелк – чудовищными челюстями, громадная рыбина…

Шелк, встрепенувшись, сел. В просторной темной комнате царило безмолвие, однако влажный и душный зной еще хранил память о потревожившем его сон звуке. У противоположной стены заворочался в постели Журавль.

Вновь стук… негромкий, частый, словно тиканье небольших часов на прикроватном столике в спальне обители.

— Стража, – сам не зная, откуда ему это известно, прошептал Шелк.

— Скорее попросту горничная… кровати явилась перестилать, – буркнул в ответ Журавль.

— Так ведь темно еще. Ночь на дворе, – возразил Шелк, спуская ноги на пол.

Стук возобновился. За окном, посреди Пристанской, едва различимый в лучах затянутого тучами солнца, стоял не на шутку раздраженный стражник с пулевым ружьем. Заметив в окне Шелка, он помахал рукой, встал навытяжку и отсалютовал.

— Так и есть, стража, – с немалым трудом сохраняя спокойный, непринужденный тон, констатировал Шелк. – Боюсь, мы попались.

Журавль поднял голову, сел.

— Стражники вовсе не так в дверь стучатся.

— По крайней мере, снаружи один караулит наше окно…

Отодвинув щеколду, Шелк широко распахнул дверь. Стоявший за порогом капитан городской стражи в мундире, при всех регалиях, отдал ему честь. Каблуки начищенных до зеркального блеска сапог щелкнули – отрывисто, резко, словно челюсти громадной рыбины. Державшийся за спиной капитана штурмовик в латах отсалютовал Шелку, подобно первому, прижав раскрытую ладонь к стволу пулевого ружья.

— Да будут все боги к вам благосклонны, – заговорил Шелк, не зная, что тут еще сказать, и отступил в сторону. – Не угодно ли вам войти?

— Благодарю, мой кальд!

В ответ Шелк лишь озадаченно захлопал глазами.

Оба – небрежно-элегантный капитан в шитом на заказ мундире и штурмовик в зеленых, отполированных до безупречной чистоты латах – переступили порог.

— Вы разве не арестовывать нас пришли? – зевнув, осведомился Журавль.

— Нет-нет, –  заверил его капитан, – ни в коем случае! Я пришел предупредить вас – особенно нашего кальда, – что кое-кто намерен его арестовать. Что эти кое-кто ищут его прямо сейчас. Ты, сударь, насколько я понимаю, доктор Журавль? Страже выданы ордера на вас обоих. Вам настоятельно нужна защита, и вот я здесь. Прибыл. Прошу прощения, что вынужденно потревожил ваш сон, но ничего: главное, нас не опередили.

— Полагаю, всему виной опрометчивое замечание советника Лемура, – задумчиво проговорил Шелк.

— Не могу знать, мой кальд!

— Кто-то из богов – и, кажется, я даже знаю кто – случайно услышал его, и… Который час, капитан?

— Три сорок пять, мой кальд.

— То есть для возвращения в город чересчур рано. Присаживайся… нет, вначале позови сюда штурмовика, наблюдающего за нашим окном, а после располагайтесь здесь, все трое, и расскажите нам, что происходит в Вироне.