Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
А ведь он, Шелк, теперь тоже теодидакт, удостоившийся просветления от Иносущего! К этому времени он успел покончить не только с пустотелым крестом, но и с четырьмя (сосчитал на ощупь) бусинами. Продолжая бормотать предписанные молитвы и добавляя к каждой имя Иносущего, он велел себе, покинув тело и оживленную улицу, слиться с нескончаемым потоком путников, спешащих Златой Стезей. Казалось, на миг ему сие удалось, хотя увидел он перед собою вовсе не золотую стезю солнца, но студеную черную бездну за гранью круговорота, испятнанную мерцающими там и сям искорками. — Кстати, о надписях на стенах, Шелк… Шелк? Взгляни-ка. Открой глаза. Так Шелк и сделал. Послушно открыв глаза, он тут же увидел на стене дома плакат, скверно, однако броско отпечатанный красным и черным, настолько свежий, что еще никто не успел разорвать его либо нацарапать поверх написанного что-нибудь непристойное (то есть, скорее всего, вывешенный в этом квартале менее часа назад). КРЕПКИХ И СИЛЬНЫХ МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДУТ В НОВОЙ СВОДНОЙ БРИГАДЕ РЕЗЕРВА! ХОЧЕШЬ СТАТЬ СТРАЖНИКОМ? СЛУЖБА В БРИГАДЕ РЕЗЕРВА – ЭТО: • УЧЕНИЯ ДВАЖДЫ В НЕДЕЛЮ! • ЖАЛОВАНЬЕ! • МУНДИР! • ПЕРВООЧЕРЕДНОЙ ПЕРЕВОД В РЕГУЛЯРНЫЕ ЧАСТИ! • ОБРАЩАТЬСЯ В ШТАБ-КВАРТИРУ ТРЕТЬЕЙ БРИГАДЫ ГОРОДСКОЙ СТРАЖИ, К КОМАНДУЮЩЕМУ, ПОЛКОВНИКУ ООЗИКУ — А тебе не кажется, что змей его вымотал чересчур? Этот вопрос Кровь задавал уже не впервые, и Мускусу здорово надоело отвечать «нет». — Я же говорил: Аквила – орлица, – на сей раз ответил он. Громадная птица в клобучке, восседавшая на его запястье, захлопала крыльями – возможно, услышав свое имя, а может, узнав голос Мускуса, а может, в силу обычного совпадения, однако Мускус дождался, пока она не успокоится, и лишь после этого завершил мысль: — Орлы не вырастают такими крупными. Слушай ты, Мольпы ради, хоть иногда, что тебе говорят. — Ну ладно, ладно. Кстати, может, птица помельче и взлететь бы сумела выше? — Аквила справится. Чем они больше, тем выше летают. Ты хоть раз в жизни видел воробья, поднявшегося выше твоей лысины? – проворчал Мускус. На краснолицего толстяка, к которому обращался, он даже не взглянул: смотрел он лишь на орлицу да в небо. – Я по-прежнему думаю, что к делу надо лягв подключить. — Чтоб лягвы вернулись с добычей и через неделю сами то же проделали? — Летают они высоко. Считай, под самым солнцем. Сбитый, он где угодно может упасть. — У нас три пневмоглиссера, по три человека в каждом. И еще пятеро на миниболидах. Свободной рукой Мускус поднял к глазам бинокль. Конечно, он понимал, что в небе никого нет, однако снова обвел пристальным взглядом безоблачные просторы над головой. — На солнце эту штуковину не направляй. Ослепнешь еще, чего доброго. Об этом Кровь тоже говорил далеко не впервые. — Упасть он может в любом уголке круговорота. В любом. Ты сам слышал, где рухнул змей, а он ведь, лохмать его, летал на привязи. Подумай уже головой, Мольпы ради. Привык по дорогам ездить, вот тебе и кажется, что ему падать больше некуда, кроме как рядом с дорогой. По меркам Мускуса эта речь могла считаться необычайно пространной. — Вот поохотился б ты пару раз с моими соколами, сразу бы понял, что как. Круговорот – это, лохмать его, сплошь бездорожье. Двадцать, тридцать, пятьдесят стадиев – и ни единой дороги, лохмать ее… |