Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
— Чересчур глубока! Да, чересчур, чересчур глубока, дабы ее вовек не заполнила желтая пыль: ведь черный бархат на дне усеян искорками, которые рано ли, поздно, а вспыхнут, просто еще не вспыхнули, в чем его и заверила майтера Мрамор, указав на одну и в ее свете внезапно помолодев. Озаренное искоркой, лицо ее сделалось таким же, как у майтеры Мяты, натруженные стальные пальцы обросли коричневыми перчатками наподобие живой кожи. — Живей, живей! Чересчур долго тащимся! – прикрикнул Шелк на коней… …и вороной, все это время отлынивавший от работы, рванулся, прянул вперед, потянул в полную силу, вопреки ветру, хлеставшему прямо в морду, вопреки небывало, невероятно темной ночи без единого пятнышка небесной тверди над головой. Казалось, долгий путь под землей навек погребен в клубах пыли, поднятой с земли метлой ветра. — Чересчур долго тащимся! Рядом, на мягких, обтянутых кожей козлах, устроилась Гиацинт. Поразмыслив, Шелк отдал ей старый, испачканный кровью носовой платок, чтоб прикрыть рот и ноздри. Пускай ветер воет, точно тысяча желтых собак, – сдуть скрипучий, сверкающий лаком старый арманекрон с дороги, хотя никакой дороги под колесами нет, ему не по силам, а Гиацинт здесь, с ним… V Раб Сфинги «Что ж, вот и мольпица, – напомнил самому себе Шелк, оторвав голову от подушки. – Мольпица… день бодрости, легкости на ногу, а также песен и танцев по завершении дневных трудов». Отнюдь не чувствуя за собою особой легкости на ногу, он сел, коснулся пятками пола, протер глаза, почесал щетинистый подбородок. Проспал он… а сколько же он проспал? Похоже, немало, но, если поторопится, вполне успеет присоединиться к сибиллам за утренними молитвами. Кстати, так хорошо выспаться ему не доводилось с самой… да, с самой фельксицы. От души потянувшись, он велел себе пошевеливаться. Завтрак подождет, а можно и вовсе потерпеть до обеда, хотя фруктов и овощей в запасе хватит на полквартала. Собравшись с духом, Шелк поднялся на ноги, однако, вознагражденный за рвение вспышкой боли в правой лодыжке, вновь плюхнулся на кровать. Увенчанная головой львицы трость Крови стояла у изголовья, а рядом с ней, на полу, лежала повязка доктора Журавля. Подобрав повязку, Шелк хлестнул ею о половицы. — На сегодняшний день моей богиней, моей поддержкой и опорой станет Сфинга, – пробормотал он себе под нос, чертя в воздухе символ сложения. – О Меченосная, Разящая, Громогласная Сфинга, о Львица, о Амазонка, сопутствуй же мне до конца, ниспошли мужества в час лишений и тягот! Обжигающе горячая, повязка Журавля сжала лодыжку, словно тиски. Вмиг оживившись, почувствовав себя просто великолепно, Шелк рысцой сбежал вниз, к кухонной помпе, дабы наполнить таз для умывания. Орев, стоя на одной ноге, а голову спрятав под здоровое крыло, спал крепким сном на шкафу для съестных припасов. — Подъем, старая курица! – окликнул его Шелк. – Корма? Свежей воды? Пора бы уж требовать! Однако Орев лишь протестующе каркнул, даже не высунув клюва из-под крыла. В ящике для растопки еще оставались обломки его старой клетки, а в плите, разожженной вчера для приготовления так и не приготовленных овощей, обнаружился замечательный, крупный, пышущий жаром уголек. Уложив поверх тлеющего уголька с полдюжины прутиков, Шелк дунул в глубину топки и удовлетворенно потер руки при виде юного пламени: в кои-то веки ему удалось обойтись без трат драгоценной бумаги! |