Книга Литания Длинного Солнца, страница 171 – Джин Родман Вулф

— Так и есть, и сейчас я расскажу об этом в подробностях. И об этом, и о Дриадели, умершей одержимой.

— Это уж твоя деляна, патера, а не моя, – крякнув от неожиданности, проворчал Чистик.

— Одержимость? Боюсь, ныне такими вещами всерьез не занимается никто. Вероятно, в прежние времена большинство авгуров верило в демонов – тот же патера Щука сему наглядный пример. Однако ныне я вполне могу оказаться единственным живым авгуром, искренне верящим в них, и то сомневаюсь, что моя вера в точности соответствует его воззрениям… его вере в демонов как духов, прокравшихся в наш круговорот без позволения Паса и стремящихся его погубить.

— А что насчет Дриадели? Она вправду дочерью Орхидеи была?

— Да, – подтвердил Шелк. – Я говорил о ней с Орхидеей, и та признала ее родной дочерью. Можно сказать, даже хвастала этим. А ты что о Дриадели можешь сказать? Какой она была при жизни?

— На вид симпатичная… – Запнувшись, Чистик ненадолго умолк. – Знаешь, патера, как-то неудобно с тобой о таких вещах. Она… ну, много чем могла порадовать, потому, как обычно, плевать хотела, что вытворяет и что о ней кто подумает… понимаешь, о чем я? Если б еще умела внушать людям, будто они ей нравятся, озолотилась бы, вот слово-лилия!

— Да, понимаю, – подтвердил Шелк, проглотив прожеванное. – Я отчего спрашиваю: задумался о личностях, свойствах характеров и так далее – не склонны ли люди определенного нрава подпадать под власть демонов чаще других… а Дриадели мне при жизни видеть не довелось. Разговаривали с ее матерью, услышали вопль, поспешили наружу и нашли ее лежащей замертво на ступенях. Заколотую кинжалом. Кое-кто заподозрил, будто она могла заколоться сама, а лицо ее… Тебе приходилось когда-нибудь видеть одержимых?

Чистик отрицательно мотнул головой.

— Вот и я впервые столкнулся с таким только сегодня утром, незадолго до того, как увидел тело Дриадели, – утерев губы салфеткой, продолжил Шелк. – И, видишь ли, умереть-то она умерла, однако ее лицо даже после смерти осталось… словно бы не совсем ее собственным. Помнится, мне оно показалось довольно-таки ужасным, а еще очень, очень знакомым. Глаза, нос, губы… и я, поразмыслив минутку, понял: да ведь она невероятно похожа на Орхидею, с которой мы только что разговаривали! А после спросил прямо, и Орхидея призналась, что Дриадель – ее дочь. Как я и предположил.

— Может, и мне следовало бы сообразить, но нет, даже в голову ничего подобного не приходило, – признался Чистик. – Дриадель ведь вон насколько младше.

Шелк скромно пожал плечами:

— Уверен, ты знаешь о женщинах гораздо больше, чем я. Возможно, я и разглядел так много, поскольку так мало в них смыслю. Понимаешь, не разбираясь в предмете, человек обычно примечает в нем самое основное, если вообще заметит хоть что-нибудь. Однако я вот что хотел сказать: ужасающее в ее лице тоже оказалось знакомым.

— Вот оно как? – Сдвинув брови, Чистик снова наполнил бокал вином. – Выкладывай, слушаю.

— Вся моя нерешительность и многословие – оттого, что я точно знаю: ты в это не поверишь. Однако Дриадель напомнила мне еще одну особу, с которой я также недавно имел разговор, а именно – Мукор, безумную девчонку, живущую у Крови на вилле.

Чистик отложил вилку в сторону, так и не отведав телятины, аппетитно дымящейся на ее зубьях.