Книга Литания Длинного Солнца, страница 133 – Джин Родман Вулф

Лишенная ночной таинственности, Ламповая улица снова казалась знакомой, привычной, спокойной. Нередко ходивший ею, Шелк обнаружил, что узнает и полдюжины лавок, и даже широкие, блестящие свежей восковой полировкой двери желтого дома.

Тучная дама, отворившая их в ответ на стук Журавля, изрядно удивилась его появлению.

— Ты жутко, жутко рано, патера. Я сама только-только поднялась.

С этим она, словно в доказательство своей правоты, зевнула, едва потрудившись прикрыть ладонью разинутый рот. Пеньюар ее распахнулся, вполне разделяя чувства хозяйки. Трепетный жар легкой ярко-розовой ткани придавал мертвенную бледность пышной груди, бугрящейся меж раздвинутых губ одеяния. Из-за спины толстухи наружу знойной волной хлынули сотни ароматов духов пополам с застарелой уксусной вонью скисшего вина.

— Мы с Кровью договорились встретиться здесь в час дня, – сообщил ей Шелк. – Сколько сейчас?

Тем временем Журавль проскользнул мимо них в переднюю, однако хозяйка даже не взглянула в его сторону.

— Кровь вечно опаздывает, – туманно отвечала она.

Следуя за ней, Шелк раздвинул занавесь из множества нитей сухо защелкавших деревянных бус, миновал невысокий арчатый проем и оказался в небольшом кабинете. Другая дверь и окно кабинета, выходившие в точно такой внутренний дворик, какой представлялся ему накануне ночью, были распахнуты настежь, но, невзирая на это, жара в кабинете казалась даже сильней, чем снаружи, на улице.

— Экзорцисты у нас уже бывали, – сказала тучная дама, усевшись в единственное удобное с виду кресло.

С радостью опустившись на предоставленный ему стул полированного дерева без подлокотников, Шелк опустил сумку на пол, уложил ларчик с триптихом поперек коленей, а к ларчику прислонил трость Крови, украшенную головой львицы.

— Сейчас, патера, распоряжусь принести для тебя подушку. Здесь я веду разговоры с девицами, а для таких разговоров жесткий стул куда лучше. Не дает расслабляться, а узкое сиденье наводит на мысли, будто они толстеют, и это обычно чистая правда.

Вспомнив о жареных помидорах, Шелк вновь ощутил укол совести, щедро подсоленный голодом. Уж не говорит ли устами этой щекастой неряшливой толстухи кто-либо из богов?

— Оставь, не стоит, – ответил он. – Мне тоже неплохо бы поумерить любовь к собственному брюху и мягкой постели.

— Один из тех, что до тебя приходили, велел собрать для разговора всех моих девочек. Ты собираешься говорить разом со всеми или лучше я сама расскажу, что да как?

Но Шелк только махнул рукой:

— Что эти демоны здесь, у вас, натворили, меня не интересует ни в коей мере: уделяя внимание их злонамеренным проказам, рискуешь вдохновить нечисть на новые пакости. Я знаю одно: перед нами демоны, каковым в этом доме не место, и если ты вместе со всеми прочими согласишься мне помогать, ни в каких иных сведениях я не нуждаюсь.

— Ну, будь по-твоему.

Поправив, подоткнув под бока пышные подушки, толстуха откинулась на спинку кресла.

— Стало быть, ты в них веришь? Серьезно?

Ну вот, опять!

— Да, – твердо ответил Шелк.

— Один из прежних точно не верил. Конечно, и уйму молитв произнес, и процессию устроил – все чин по чину, но сам думал, что мы тут просто посходили с ума. Сверстник твой, кстати.

— Доктор Журавль думает точно так же, хотя в его бороде немало седин, – возразил Шелк. – Правда, выразился он куда деликатнее, однако совершенно с этим согласен, и меня, разумеется, также считает помешанным.