Книга Меч и Цитадель, страница 93 – Джин Родман Вулф

— А этих, разноцветных, мы не встретим? – с опаской спросил маленький Севериан.

Я велел ему не тревожиться и, если что, ни в коем случае не бежать – с «этими, в три цвета раскрашенными», я, дескать, справлюсь. Откровенно сказать, меня куда больше беспокоил Гефор с тварью, посланной им по моему следу: если она не погибла в пожаре, то вполне могла прямо сейчас приближаться к нам со спины. Конечно, с виду Гефорово чудище казалось животным ночным, из тех, что боятся солнца, однако полумрак джунглей не слишком отличался от ночных сумерек.

Из раскрашенных нам навстречу попался всего один, да и тот даже не подумал преграждать нам путь, а пал передо мною ниц. «Убить его, и делу конец», – подумалось мне. Да, разумеется, нам с малолетства строго внушали, что лишать жизни и наносить увечья мы вправе лишь по распоряжению судей, однако чем дальше уходил я от Несса, навстречу войне и безлюдным горам, тем вернее сии внушения выветривались из головы. Кое-кто из мистиков полагает, будто порождаемые битвами испарения оказывают определенное воздействие на мозг, пусть даже находящийся далеко с подветренной стороны, и это вполне может оказаться правдой… но тем не менее я всего-навсего поднял раскрашенного с земли и велел ему отойти в сторону.

— О Великий Маг, что сделал ты с крадущейся тьмой? – спросил он.

— Отправил назад, в преисподнюю, из коей вызвал ее, – отвечал я, рассудив, что, если мы до сих пор не столкнулись с этой тварью, она либо погибла, либо Гефор отозвал ее.

— Пятеро из нас обрели перерождение, – сообщил раскрашенный.

— Что ж, если так, ваше могущество превзошло мои ожидания. Ей доводилось убивать сотни человек за ночь.

Я был далек от уверенности, что он не нападет на нас с тыла, но нападения не последовало. Тропа, которой я еще вчера шел как пленник, словно бы обезлюдела. Ни караульные, ни кто-либо другой путь нам больше не заступали; немало полос красной ткани оказались сорваны с веток и порядком истоптаны, хотя я представить себе не мог почему. Тропу также украшали следы множества ног, а ведь прежде она была ровной (возможно, ее даже регулярно выравнивали граблями).

— Что ты такое высматриваешь? – спросил мальчишка.

— Слизь того самого зверя, от которого мы бежали ночью, – вполголоса, отнюдь не уверенный, что нас не подслушивают за деревьями, объяснил я.

— И как? Видишь?

Я отрицательно покачал головой.

Мальчишка на время умолк, а поразмыслив, задал новый вопрос:

— Большой Севериан, а откуда он взялся?

— Сказку помнишь? С одной из горных вершин за пределами берегов Урд.

— Где жил Вешний Ветер?

— Нет, с той же самой – навряд ли.

— А как он сюда добрался?

— Дурной человек привез его, – отвечал я. – А теперь, маленький Севериан, будь добр, помолчи.

Возможно, ответ прозвучал резковато, но лишь потому, что мне не давала покоя та же самая мысль. Должно быть, на борт корабля Гефор пронес своих зверушек тайком, это яснее ясного, а последовав за мною из Несса, без труда мог прятать нотул в каком-нибудь небольшом, плотно закрытом сосуде за пазухой – они хоть и ужасны, однако не толще салфетки, и Иона об этом знал.

Но что же насчет твари, которую мы видели в зале испытаний? В аванзале Обители Абсолюта она возникла после появления Гефора, но как? А по пути на север, в Тракс – что же, как собачка, следом за Гефором с Агией шла?