Книга Меч и Цитадель, страница 217 – Джин Родман Вулф

— Маннея – женщина добрая, да… однако, как ни хотелось бы мне сделать вам одолжение, уйти отсюда я не могу. А война меня здесь не застигнет, куда бы ни двигались войска.

— Но, может, ты согласишься хотя бы пойти со мной и успокоить шатлену? – спросил я.

— Увы, но нет. Тоже не выйдет.

Мне сделалось ясно, что уводить анахорета отсюда придется силой, однако прибегать к ней немедля было вроде бы незачем – ведь с этим ничто не мешало подождать до утра, и я, в притворном разочаровании пожав плечами, спросил:

— Нельзя ли в таком случае хотя бы переночевать здесь? Конечно, я должен вернуться и доложить о твоем решении, но до лазарета больше пятнадцати лиг, а сейчас мне уже далеко не уйти.

Мастер Аск снова слегка, едва заметно улыбнулся – пожалуй, так могла бы улыбнуться резная маска из кости в неверных отсветах факела, когда дрожащая тень немного иначе ляжет на ее губы.

— Я надеялся услышать от тебя, что в мире новенького, – сказал он, – но ты, вижу, порядком устал. Поешь и идем со мной. Кровать для тебя найдется.

— Нет, мастер, изысканными манерами я, конечно, похвастаться не могу, но не настолько же скверно воспитан, чтобы улечься спать, когда хозяин дома желает со мной побеседовать… Вот только, боюсь, новостей у меня маловато. Раненые, соседи по лазарету, рассказывают, что война продолжается и с каждым днем дело становится все жарче и жарче. Нам в подкрепление шлют легионы и полулегионы, а к ним на подмогу с севера присылают целые армии. Немало у них и артиллерии, отчего нам приходится по большей части полагаться на пики кавалеристов – они в атаке быстры и могут связать противника боем, прежде чем его артиллеристы наведут тяжелые орудия на цель. Флайеров у них тоже больше, чем было выставлено в прошлом году, хотя мы многие сбили. Сам Автарх прибыл возглавить войска и привел с собой гвардию из Обители Абсолюта, но…

Снова пожав плечами, я умолк и вгрызся в хлеб с сыром.

— Военные науки всегда казались мне наименее интересной частью истории. Однако любая война подчиняется определенным закономерностям. Если одна из сторон в затяжной войне неожиданно проявляет силу, возможных причин этому имеется три. Первая: новый союзник. Скажи, новые солдаты чем-либо отличаются от прежних?

— Да, – подтвердил я. – Я слышал, они гораздо моложе и в целом не так сильны. И женщин среди них куда больше.

— А нет ли отличий в языке или обмундировании?

Я отрицательно покачал головой.

— Если так, новых союзников, по крайней мере пока что, со счетов можно сбросить. Вторая из возможных причин – завершение военных действий в других местах. В таком случае подкрепления должны состоять из солдат опытных, но, по твоим словам, это не так, а следовательно, у нас остается только третья причина. Ваш противник отчего-то крайне нуждается в немедленной победе и ради нее готов напрячь все силы.

К этому времени я покончил с хлебом и сыром, однако, охваченный искренним любопытством, позабыл об усталости.

— Но отчего?

— Не зная большего, точно сказать не могу. Возможно, их правители боятся своего народа, уставшего от войны. Возможно, асциане – лишь слуги, а теперь их хозяева грозятся действовать самостоятельно.

— Ты даришь надежду и тут же ее отнимаешь.

— Не я, не я – такова уж наука истории. Ты сам был на фронте?