Книга Меч и Цитадель, страница 204 – Джин Родман Вулф

Нарядившись, как пожелала, отправила она служанку за отцом с женихами.

— Взгляните на меня, – сказала она. – Вот золотой обруч у меня на челе, а кольца размером поменьше продеты в уши. Руки, которые обнимут одного из вас, объяты кольцами еще меньшими, а еще меньшие кольца надеты на пальцы. Мой ларчик с драгоценным убранством – вот, открыт перед вами, и в нем колец больше нет, однако здесь, в этой комнате, имеется еще одно кольцо, надетое не на меня. Сумеет ли кто из вас отыскать его и подать мне?

Взялись все трое женихов за поиски, заглянули и под кровать, и за гобелены на стенах. Наконец самый юный из троицы, сняв с крюка жаворонка в клетке, принес его армигерской дочери – и вправду, на правой лапке птицы блеснуло золотом крохотное колечко.

— Слушайте же меня, – сказала дочь армигера. – Мужем моим станет тот, кто вернет мне эту бурую птичку.

С этими словами отперла она клетку, сунула руку внутрь, с жаворонком на пальце подошла к окну и бросила его в небо. Подняли женихи глаза, проводив взглядами искорку золотого колечка в лучах жаркого солнца, а жаворонок, устремившийся ввысь, вмиг превратился в темное пятнышко на фоне небесной лазури.

Бросились женихи со всех ног вниз по лестнице, выбежали на двор, свистнули скакунов, быстроногих товарищей, что принесли их сюда, преодолев многие лиги пустынной пампы. Накинули они на спины скакунов отделанные серебром седла, помчались вдаль и вскоре исчезли из виду, скрывшись и от армигера, и от армигеровой дочери, и друг от друга, так как один поскакал на север, в сторону джунглей, другой на восток, к высоким горам, а третий, самый юный, на запад, к берегу бурного моря.

Спустя несколько дней тому, кто поехал на север, преградила дорогу река, да такая быстрая, что не переплывешь. Погнал он скакуна вдоль берега, на каждом шагу вслушиваясь в щебет обитавших поблизости птиц, и вскоре отыскал брод. Видит: стоит посреди брода всадник в бурой одежде, верхом на дестрие бурой масти; лицо закрыто бурым шейным платком, и плащ его, и шляпа, и вся иная одежда – сплошь бурого цвета, а на правом сапоге бурой кожи, возле самой щиколотки, поблескивает золотое кольцо.

— Ты кто таков? – окликнул его жених.

Одетый в бурое не ответил ни слова.

— Был среди нас, съехавшихся в дом армигера, некий юноша, исчезнувший без следа накануне последнего дня, – вспомнил жених, – и, сдается мне, это ты. Прознавший каким-то образом о моих поисках и решивший мне помешать. Что ж, прочь с моего пути, не то умрешь на месте!

С этими словами выхватил он из ножен меч, пришпорил дестрие и направил его в воду. Долгое время бились они, как бьются мужчины моей родной земли – меч в правой руке, длинный нож в левой, поскольку жених был силен и отважен, а всадник в буром проворен и лихо управлялся с клинком. Но вот, наконец, последний пал, окрасив кровью речные воды.

— Скакуна я тебе оставляю на случай, если сумеешь подняться в седло, ибо я милосерден! – провозгласил жених и поскакал дальше.

Жених, отправившийся в сторону гор, спустя несколько дней пути достиг моста из тех, что строят жители гор, – узкого сооружения из связанных веревкой стволов бамбука, протянутого от края до края пропасти, словно паучья нить. Ехать верхом по подобному мосту отважился бы только круглый дурак, а потому он спешился и повел скакуна в поводу.