Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Может быть, ты, читающий все это в год, коего мне не увидеть, посочувствуешь моим злосчастьям… да, разумеется, сражаясь с ингуми и их рабами на Зеленом, сражаясь с поселенцами, а под конец сразившись с собственным сыном, бед я хлебнул полной ложкой. А может быть, ты позавидуешь громаде моего белого дома, с гордостью именуемого гаонцами дворцом, самоцветам, и золоту, и стойкам с оружием, и дюжине с лишком жен? Возможно, возможно, но знай: о лучших, счастливейших часах моей жизни тебе не известно ничего. Случалось мне видеть дни поистине золотые… В ушах моих до сих пор звучит пение Взморник – те самые песни, что она пела мне одному по вечерам, на борту нашего шлюпа. Иногда – и очень, очень часто – я вправду слышу ее, ее пение и негромкий плеск волн. Казалось бы, воспоминания, повторяющиеся столь часто, должны утрачивать остроту, но нет, напротив, они с каждым разом острее. Прибыв сюда, я обычно засыпал под ее пение, теперь же ее голос не дает мне уснуть, зовет меня. Зовет. Взморник, брошенная мною в точности так же, как и бедняга Малыш… Взморник… VII. Остров — Чудесно, – заговорила Взморник, как только мы отчалили от лодки Стрика. – Вот бы побольше лодок в пути встречать! Под действием прозрачного напитка щеки ее разрумянились, на губах заиграла мечтательная, слегка сонная чарующая улыбка. Я объяснил (и не забуду этого никогда), что море необъятно, а поселений, откуда могут выходить лодки, вдоль побережья – всего ничего. — Если бы мы с тобой таким же погожим днем вышли на шлюпе в озеро Лимна, – сказал я, – в поле зрения разве что изредка не насчитывалось бы, по меньшей мере, дюжины парусов. Да, Лимна – озеро очень большое, однако ж всего-навсего озеро. Крупнейшее близ Вирона, но вовсе не самое большое в окрестностях Палюстрии, хотя бы потому, что находится вовсе не в ее окрестностях. Наше море, наверное, превосходит величиной все прочее в этом круговороте. Кроме того, озеро Лимна, как я уже говорил, рядом с Вироном, а Вирон – город очень большой. Половина местных поселений, о которых у нас с тобой идет речь, поблизости от Вирона считались бы деревнями. Если мы встретим еще кого-то, прежде чем увидим землю, я буду крайне удивлен. Сия невеликая речь вспомнилась мне не далее как сегодня, вскоре после обеда, когда некто назвал меня меньшим богом, имея в виду, что я понимаю суть всего сущего. Подобные замечания, пусть даже и говорящий и слушающие прекрасно понимают, сколь они далеки от истины, легко могут ввести в заблуждение. На самом же деле говорится такое исключительно из учтивости, и, обнаружив, что эти слова принимают за утверждения, основанные на логике, говорящие были бы потрясены сильнее всех прочих. Чуть выше я едва не написал: «когда я учился в схоле»… что делать, привык выражаться в подобной манере, куда деваться? Заговори я о Крапиве, о строительстве нашего дома и мельницы или начни рассказывать этим добрым, счастливым почтенным людям, как мы, неудавшиеся крестьяне, преуспели в качестве бумагоделателей, они, чего доброго, поднимут бунт. Поднимут бунт, и, если меня не убьют во второй раз, погибнет множество других людей, а на моей совести и без того уже так много жизней, что этого я, пожалуй, не перенесу. Вдобавок, даже узнав, кто я на самом деле таков, народ не отпустит меня восвояси. Народ – то есть бедняки. Помимо Хари Мау и еще нескольких человек, действительно нуждаются во мне отнюдь не высокопоставленные особы, постоянно трущиеся во дворце, но мелкие землевладельцы, крестьяне и их семейства, особенно их жены и дети. По крайней мере, таким мне кажется общее мнение… |