Книга Волны и джунгли, страница 426 – Джин Родман Вулф

— А что случилось, когда здесь не осталось Прежних совсем? – сдавленно пролепетал Шкура. – Когда ингуми погубили всех до единого?

— Возможно, до этого и не дошло, – возразил я. – Возможно, немногим удалось спастись. Возможно, горстка Прежних живет где-нибудь здесь по сию пору. Однако со временем – и вряд ли на это потребовалось больше двух-трех сотен лет – набеги на Синий утратили для ингуми смысл.

— И что было дальше?

— А это ты, думаю, уже знаешь сам, – ответил я и пожелал Шкуре спокойной ночи.

С тех пор как я в последний раз брался за перо, случилось столько всякого, что впору начинать новую книгу… либо заканчивать эту. Пожалуй, займусь-ка я нынче вечером и тем и другим, благо момент для того и другого – уместнее не придумаешь.

Долгое время сидел я возле нашего костерка, писал и любовался звездами, восходящими над заросшими колючим кустарником холмами, которыми нам со Шкурой пришлось проезжать в тот день. Знаю, Джали от нас отнюдь не отстала, что и удостоверил (и до сих пор удостоверяет, как ни прошу я его разговаривать тише, не будя Шкуру) Орев. Правоту Орева подтверждают наши кони: по-моему, лошади вообще не любят и не на шутку боятся запаха крови.

В иных доказательствах я не нуждался, однако они не заставили себя ждать. Казалось, студеный зимний ветер несет к нам влажное, парное зловоние Зеленого, словно бесплодный, одряхлевший со временем седой старик, несущий на руках истлевший труп прекрасной девушки. Поглощенный работой, я не сводил глаз с бумаги, щурился, вглядывался в каждую выведенную букву: ведь писать при свете костра – задача отнюдь не из легких… и все это время мне чудилось, будто слева, незримый, но совсем рядом, крадется сквозь мрак великан-человекоубийца с Зеленого, покрывая каждым неторопливым, осторожным, крушащим тонкий ледок шажком по два десятка кубитов. Стоило мне, вскинув голову, взглянуть поверх костерка, свет пламени озарил силуэты широких, истекающих влагой листьев, а из листвы устремился на свет мотылек с переливчатыми, изукрашенными рукою некоего божества странным орнаментом в виде креста и круга крыльями, куда шире листа бумаги, на которой я все это пишу… но лишь затем, чтоб исчезнуть из виду, едва я моргнул.

Как только я смежил веки, ко мне шагнула Джали. В богато расшитом платье она казалась куда прекраснее, чем нагишом, в Круговороте Красного Солнца.

— Да, эта жаркая духота тебе определенно к лицу, – заметил я. – Ты просто создана для Зеленого.

Джали притворно надула губы.

— Я-то думала: вот будет тебе сюрприз, если из этого вообще что-нибудь выйдет… а ты, значит, все знал заранее?

— Некоторое время назад здесь должен был появиться мой сын. Уснул он задолго до того, как я закончил писать.

Джали кивнула, окаменев лицом.

— Не совратила ли ты его? Следует полагать, времени, чтобы одеться и уйти, ему хватило бы с избытком.

— Не твое дело!

— Выходит, нет, иначе не преминула бы похвалиться.

— А я говорю: не твое дело! Тебе не приходит в голову, что он мог просто не пожелать с тобой видеться? Я же предупредила его: вскоре ты тоже окажешься здесь.

— Разумеется. Особенно если ты на вершине страсти укусила его в шею, как того штурмовика, проводившего нас до крепостцы над мостом через ров.

— И вовсе я его не кусала!