Книга Волны и джунгли, страница 383 – Джин Родман Вулф

Я, кивнув, сделал кое-какую зарубку в памяти.

— А Паса, или как там его звали, я помню великолепно. Он ведь проделывал почти то же самое, только в куда более крупном масштабе. Вставал на сторону друзей, в войнах слабых стран с сильными обычно поддерживал слабых, а дважды ему, знаешь ли, войн не проигрывали…

Внезапно ахнув, дюко протер глаза.

— Что ты такое в вино подмешал, мастер Инканто?

— Ничего, Твое Великолепие, – ответил я. – Вдобавок я сам пил его на твоих глазах.

— Нет, не в огне, а…

— Бер-регись! – каркнул Орев, в тревоге расправив крылья.

— Не в огне… над огнем!

Взглянув, куда он указывал, я обнаружил над костерком туманный, призрачный образ Мукор, словно бы восседавшей поверх клубов дыма.

— Малыш вернулся, – как ни в чем не бывало сообщила она. – Вернулся, а я и подумала: может, он тебе еще нужен?

— Ну и ну… да, да, разумеется! Разумеется… если можно.

— Вот и хорошо, а то он по тебе скучает. Сейчас же его и отправлю.

С этим она исчезла, будто растворившись в дыму, и я – совсем как в прежние дни, под Длинным Солнцем, – вспомнил о дюжине вопросов, которые должен, обязан был ей задать, но, увы, опоздал.

— Девочка… уйти? – осведомился Орев, защелкав клювом и встопорщив перья. – Девочка… пр-ризрак?

Я ответил: да, дескать, но, надеюсь, еще вернется, и тут же пожалел о собственной болтливости.

— Птичка – уйти!

Взвившись в воздух, Орев скрылся из виду на фоне ночного неба.

— Орев из ночных клушиц, – пояснил я дюко. – Не тревожься о нем: в темноте он видит гораздо лучше, чем мы с тобой в ясный полдень.

— Если я о чем и тревожусь, то отнюдь не о нем, – проворчал в ответ дюко.

Писал вчера до поздней ночи (и, признаться, засиделся за работой сверх всякой меры), однако всего, что хотел, так и не написал. И посему снова сижу, скриплю пером, пока остальные спят, и, хотя до той самой проверки кое-чего на опыте дело еще не дошло, описать предстоит столько разного, что не хватит никакого терпения.

Да и бумаги, кстати заметить, тоже.

С утра вернулся Орев, и я, памятуя, как хвастался перед дюко остротой его зрения, велел ему отыскать для меня каменный стол.

Вскоре он воротился обратно, в немалом восторге от собственного успеха.

— Большой стол! Каменный стол. Белый стол. Птичка – найти! На холме. Смотр-реть птичка!

И так далее, и так далее.

Я пообещал не сводить с него глаз, и Орев полетел к северу.

Сообщив дюко Сфидо, что собираюсь вернуться обратно примерно на час пути, я наказал ему по-прежнему, не дожидаясь меня, следовать в Бланко.

— Конь у меня хорош, – рассудил я, – а значит, я без труда сумею догнать вас к вечеру.

Разумеется, беспокоиться ему было не о чем, однако встревожился он – если не вправду, то с виду – изрядно.

— Если уж без этого никак не обойтись, я бы послал с тобой пару штурмовиков.

— Видеть бог! Смотр-реть птичка! Видеть бог! – прокричал сверху, кружа над нашими головами, вернувшийся за мной Орев.

— Необходимость сего вне всяких сомнений, Твое Великолепие, и от задуманного я не откажусь ни за что, – ответил я, – однако лишать тебя двух штурмовиков, вверенных нам Инклито для охраны пленных, ради личного дела, вопроса личных верований, не стану. Не возьму даже одного.

С этим я развернул коня и, прежде чем Сфидо успел задержать меня, поскакал обратно.