Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Урбанита – соседка Воланты. Ушуджаа – пассажир посадочной шлюпки, доставившей БИВНЯ на ЗЕЛЕНЫЙ. Ф ФАВА – гостья в доме ИНКЛИТО, подружка МОРЫ. Фельксиопа – одна из богинь КРУГОВОРОТА ДЛИННОГО СОЛНЦА. Х Хресмологическое Писание – священная книга, почитаемая в ВИРОНЕ. Ц лейтенант Цептер – офицер наемников. Ч Чаку – наемный боец из Гаона. Чистик – вор, глава партии виронских поселенцев, отправившейся на ЗЕЛЕНЫЙ. Ш Шаук – мальчишка трех лет от роду, сын ЖИЛЫ. патера ШЕЛК – кальд ВИРОНА в те дни, когда поселенцы отбывали на СИНИЙ; известен также как кальд ШЕЛК. ШКУРА – один из сыновей-близнецов БИВНЯ. Щ патера Щука – виронский авгур преклонных лет, ныне покойный. Э Эко – один из выбранных ИНКЛИТО гонцов. Я остров ЯЩЕРИЦЫ (или просто ЯЩЕРИЦА) – остров к северу от НОВОГО ВИРОНА, где находится бумажная мельница БИВНЯ. 27-й день мобилизации К дражайшему моему другу и советнику Инканто. Ольмо пал. В этом не может быть никаких сомнений. Наши разведчики заметили над их главным лагерем знамя дюко, а сам я меньше двух часов тому назад видел убитого штурмовика в пурпуре и бордо. Выходит, драгуны лейб-гвардии уже здесь, а следом за ними подходят все остальные. Мы держимся как мужчины, однако тебе надо бы приготовиться к удару. Знаю, припасы я из тебя выгрызал, что твой демон. Хватит. Забирай мулов Римандо вместе с погонщиками. Римандо тоже. Другой помощи для тебя у меня нет. Совет. Я, сам знаешь, старался сберечь те фермы на севере. Мы с тобою, Инканто, делили мясо и соль. Послушай, им конец. Забирай все что сможешь и оставь их на милость судьбы. Эти седые бороды, женщины и мальчишки, для которых ты отыскал оружие, могут биться либо хоть делать вид, будто бьются, на стенах. Поведешь их на север, кавалерия дюко в полчаса покромсает твое войско в куски. Что б ни случилось, за ворота их не выпускай. Грози ружьями со стен, призывай к перемирию и соглашайся на любые условия, какие б Ригольо ни предложил. Получишь весточку от Моры, напиши сразу же. Если погибну, помоги матери, чем сумеешь. И Торде с Онорификой тоже. И не лей слез по своему неучтивому другу. – Инклито. Особенно Торде с матерью. Я. I. Новое начало Ну вот, у меня снова есть бумага, и чернил в этой крохотной склянке еще уйма. Кроме того, владелец лавки наверняка даст мне еще чернил, стоит только попросить. Удивительное дело: как много порой может значить десть писчей бумаги для человека, не так давно изготовлявшего ее многими кипами! Поселение это обнесено стеной. Прежде я поселений, огражденных стеной целиком, не видел ни разу. Стена, правда, невысока – попадались мне куда выше, зато сплошная, замкнутая в кольцо, если не считать проемов там, где течет внутрь и наружу река. По-моему, река эта – вовсе не та же самая, что у нас, на юге. Здешняя течет быстро, однако бесшумно, а может, я просто не слышу ее шума за шумом поселения. Вода в ней темна, отчего река с виду кажется суровой, сердитой. Наша река, южная наша ленивица, постоянно улыбалась, а порой хохотала заливисто, в голос, сверкая над валунами белой пеной кружевных нижних юбок. В водах ее водились крокодилы, вернее, твари, прозванные среди нас крокодилами, – блестящие, вытянутые в длину изумрудные ящерицы о восьми лапах, с челюстями, точно капкан на крупного зверя. Нежившиеся под солнцем на берегах, они казались ленивыми, вялыми, словно сама Нади, однако их дважды раздвоенные синие языки мелькали, высовываясь из пастей и втягиваясь обратно, что твои язычки пламени. На мой взгляд, с крокодилами из Круговорота они если даже в родстве, то в очень дальнем, хотя, наверное, крокодилом вправе называться любой зверь схожей породы, подобно тому, как всякая птица зовется птицей… |