Книга Какого темного?, страница 54 – Ольга Валентеева

Пока жевал, думал то о вечернем представлении, то о сцене в парке этим утром. Точнее, о подслушанном разговоре. Никогда бы не подумал, что мой сосед влюблен. Что демоны вообще влюбляются. Они же демоны. То есть еще хуже темных. А нас бы никто в милосердии не упрекнул. Так еще в кого! В профессоршу. Светлую. Интересно, что о таком союзе думает семья Кая? Хотя семья вряд ли знает. А когда узнает – оторвет кому-то уши. Может, это мимолетный роман? И профессорша хороша! Цветочек кормить мне, а сама на свидания бегает.

Некстати вспомнил об отработке. Точнее, о том, что надо бы заглянуть к Паулине. Зашел в комнату за коробом с мясом и поспешил в галерею в надежде, что меня не сожрут. Паулина покачивала длинным стеблем, словно слушала невидимую музыку. Но стоило мне приблизиться, стебель замер и наклонился. Паулина признала меня и приветливо замахала листочками.

— Привет, красотка, – я все-таки предпочел держаться на расстоянии. – Проголодалась?

Бутон раскрылся, демонстрируя, что хищница к приему пищи готова. Я выудил один протухший кусочек и кинул в «пасть». Лепестки захлопнулись, и добыча исчезла. Ничего, Паулина. И с тобой поладим, раз уж ночью ты была на моей стороне.

Я рискнул и подошел поближе. Бутон ткнулся в щеку. Погладил толстый стебель, и цветок чуть не заурчал от удовольствия. Какая прелесть! Кусачая, опасная прелесть.

— Мне пора. К ночи загляну, – пообещал арацении. – Если явятся те товарищи, которых ты вчера покусала, не трогай их. Я сам. А еще может зайти эльф! Его вообще кусать нельзя. Разве только припугнуть. Ну все, я пошел.

Паулина, казалось, загрустила. Ничего, к ночи и ей будет развлечение. А некоторые студенты поймут, что темного властелина лучше не злить. Даже если он пока добрый.

Как назло, время тянулось медленно. Я лежал на кровати и изучал потолок. Одна трещинка, две трещинки, три трещинки. С трудом сдержанный зевок. Четыре трещинки. Пять. Кай корпел над учебником. Что-то выписывал в свиток. Я подумал, что тоже надо бы выполнить домашнее задание. Но – не сейчас. Завтра. Или послезавтра. После Паулины и шишиги выговоры профессоров казались малостью. Всего неделя, а ярких впечатлений больше, чем за всю жизнь.

Повернулся на другой бок. Почему-то вспомнилось, как погибли отец и брат. Тогда ко мне пришел весь совет министров, чтобы сообщить печальные известия и попросить назначить дату коронации. Наверное, в тот момент я впервые понял, что не принадлежу себе. Хотелось рвать и метать, рыдать от отчаяния – а вместо этого был вынужден отдавать приказы и следить за приготовлениями. Такова жизнь повелителя. Вечно быть не тем, кем хочешь, а тем, кем надо. К ста пятидесяти годам я успел забыть, кем же хотел быть. Помнил только, что не королем. Думал сбежать из дворца и отправиться странствовать по свету. Или изобрести новые заклинания, каких не видывал мир. Чтобы меня уважали, а не боялись, как отца. В итоге меня все боятся, заклинания остались непридуманными, а дороги – нехожеными. Так что академия – как глоток свежего воздуха. Может быть, поэтому впервые за много лет не было желания сорвать на ком-то злость. Заставить кого-то расплачиваться за мои разбитые надежды.

Пора! Я прогнал прочь печальные думы и подскочил на ноги. Шун тут же примостился на плече.