Книга Ромашка для ведьмы, страница 18 – Ольга Валентеева

— Ты, — постучал Ромашка по боку чайника, — рассказывай условия пользования твоей магией.

Али снова возник перед нами, только уже не улыбался, а выглядел серьезно донельзя.

— Так все просто, — сказал он, зависая в воздухе. — Любые три желания. Если не смогу исполнить хоть одно, теряю шанс на свободу.

— А что ты не можешь исполнить? — допытывался Ромашка с устрашающим видом.

— Надо же. — Али невесело усмехнулся, и мне стало его жаль. — За сто лет ты первый, кто об этом спросил. На самом деле я далеко не всемогущ. Например, не умею воскрешать мертвых. Не могу пойти против законов природы: то есть летом вьюгу не вызову. Не верну молодость, не выращу выпавший зуб. Не передам вам свою магию.

— Сплошные «не», как видишь. — Ромашка обернулся ко мне. — Так что, Марьяна? Оставим чайничек на полянке? Посмотри, как тут хорошо: вода, прохлада. Хотя, я советовал бы зашвырнуть его в озеро, чтобы не всплыл и больше не морочил людям голову.

Я только тяжело вздохнула. Может, Ромашка и прав. Али казался подозрительным. Условия его служения — какими-то мутными. Но оставить его вот так? А если он и правда будет бродить по этой поляне годами? Нет, так нельзя.

— Потащим чайник дальше, — сказала я. — Али, а если я сейчас загадаю три самых элементарных желания и тебя отпущу?

— Такого мне тоже еще никто не предлагал, — изумился волшебник. — Увы, Марьяна, не более одного желания в день.

— Вот, еще одно ограничение, — встрял Ромашка. — Потом выяснится еще одно, пятое, десятое. И ты опомнишься, когда он сядет тебе на шею.

— Ромаш, угомонись, — попросила спутника. — Али, а ты возвращайся в кувшин. Я подумаю, что бы пожелать.

— Благодарю, о добрая госпожа.

Волшебник поклонился и исчез.

— Ну и? — уставился на меня Ромашка. — Ты всегда не слушаешь хороших советов?

— Чаще всего, — вздохнула я. — Иначе не шагала бы в столицу с подозрительным типом, а спокойно проходила практику в каком-нибудь небольшом городке.

— Но выбрала глухую деревню.

А Ромашу в уме не откажешь. Я только пожала плечами. Уж делиться фактами своей непростой биографии точно не собиралась. Он ведь не делится.

— Ладно. — Кажется, Ромашка смирился с присутствием чайника в нашей жизни. — Я посплю немного. Как поднимутся звезды, буди.

И даже есть не стал, а лег у импровизированного костерка. Я наскоро перекусила тем, что было в моей сумке, так как на нашей провизии дремал Ромашка, напилась из родника, наполнила флягу и покосилась на кувшин. Это, наверное, страшно — оказаться привязанным к вот такому предмету, лишиться собственной воли. Мне хотелось помочь Али, но, как и говорил Ромашка, мои решения частенько выходили боком. И я не была уверена, что на этот раз все обойдется.

Костерок медленно догорал. Я добавила в него веток и смотрела, как их лижут яркие язычки пламени. Всегда любила огонь, от его вида и на сердце становилось теплее. А когда взошли яркие звезды и небо стало напоминать большой, вышитый искусной рукодельницей платок, я разбудила Ромашку и легла. Слышала, как он возится у костерка, как ужинает, а затем мой спутник затих. Только треск пламени и крики ночных птиц. Как хорошо! Как спокойно.

С этой мыслью я и уснула.

— Давай установим некие правила совместной жизни, — слышала я сквозь сон. — Руки свои загребущие к Марьяне не тянешь. О запретах в выполнении желаний предупреждаешь. Без зова из кувшина не вылезаешь.