Книга Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов, страница 101 – Михаил Михеев

К расчетной точке фрегат полз тихо-тихо, на кошачьих лапках. Курс на сей раз мать прокладывала сама, Алекс только наблюдал и получил редкую для его лет возможность сравнить, чем боевое маневрирование, хотя бы один из его вариантов, отличается от навигационного.

В режиме подкрадывания фрегат шел совсем не так, как при стандартных маневрах. Аккуратно, короткими толчками двигателей, он давал разгон и коррекцию. Такие короткие выбросы энергии сложней обнаружить. Если не знаешь, куда смотреть, разумеется. Ну и сам курс прокладывался таким образом, чтобы естественные препятствия вроде гравитационных аномалий и блуждающих магнитных полей маскировали звездолет от чужих нескромных глаз. К счастью, и идти было недалеко, всего-то примерно сутки. И вот, как раз на двадцать седьмом часу полета они наконец увидели на экранах то, к чему так долго шли.

Глаза, разумеется, еще ничего бы не различили. Даже в хорошую, мощную оптику. Разве что темное пятно, иногда закрывающее далекие звезды. Однако многочисленные системы наблюдения корабля уже могли в деталях обследовать неспешно плывущий в глубинах космоса подбитый звездолет, и на экране построили вполне четкую картинку. Звездолет человеческой постройки, но Алекс таких никогда не видел. Даже на картинках.

Не удержавшись, он повернулся к матери, увидел ее напряженное лицо и шепотом спросил:

— Что это?

— «Карачун».

— Чего?

— Ну, крейсер дальней разведки «Карачун», тип «Святогор». Он должен был нас ждать здесь. И вот, дождался…

Два часа спустя Алекс смог рассмотреть корабль уже своими глазами. Стоит признать, он был впечатлен. Вернее, нет, не так, впечатлен – тут слишком мягко сказано. Он был в восторге и одновременно в ужасе.

Крейсер был огромен. Настолько, что даже пробоины в его бортах смотрелись несерьезно. Тяжеловесная архитектура этого гиганта была, кажется, воплощением имперской технократической сути. Ничего лишнего, только функциональность, но именно она делала совершенной его уродливую красоту. Весь он, от острого, как игла, носа до последней антенны предназначался для одной-единственной функции – убивать, и ее мог исполнять максимально эффективно. Корабль не владел тысячью и одним способом уничтожения, наподобие, к примеру, кое-каких британских моделей. И это, как ни странно, было вполне закономерно.

Всегда и во всем англичане старательно шли своим путем. Не всегда верным, не всегда удачным, но – своим. Так было и с кораблями. В них извращенный инженерный ум вставил и что можно, и что нельзя, позволяя выбрать одного человека на планете и прицельно сделать ему дырку в башке. Либо, напротив, сжечь толпу, оставив целым одного этого человека. Имперский корабль этого не умел. Зато он мог уничтожить всю эту планету и тот самый британский крейсер заодно.

В принципе, и ничего удивительного в том не было. Империя воевала не слишком часто, но всерьез, и противники у нее были соответствующие. И одним из любимых тактических приемов имперских адмиралов была крейсерская война. Только не в варианте, когда одинокий рейдер работает на вражеских коммуникациях с билетом в один конец. Такое, разумеется, тоже случалось, но, скорее, как исключение. Невыгодно. Империя предпочитала высылать в рейд мощную эскадру, корабли которой могли работать в одиночку, но при нужде оперативно собираться вместе, и тогда горе любому противнику. Под это и разработали класс тяжело бронированных крейсеров-рейдеров с отличными ходовыми качествами, большим радиусом действия и способностью работать в качестве эрзац-линкоров.