Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 204 – Грегори Магуайр

— Я всегда это делала, папа, – заметила Эльфаба. – В детстве и в колледже. А теперь мне сказали, что она способна постоять за себя.

— О, ты слышала о моих драгоценных башмачках! – подхватил он. – Я купил их у одной дряхлой старухи, а потом переделал для Нессы своими руками. Черепашье Сердце научил меня работать со стеклом и металлом, и я украсил башмачки как мог, чтобы дочка всегда чувствовала себя в них красивой. Правда, я уж точно не ждал, что кому-то ещё придёт в голову их зачаровать. Я не горюю о таком повороте событий. Однако теперь Несса уверена, что не нуждается в помощниках – ни чтобы крепко стоять на ногах, ни чтобы править. Она слушает других ещё меньше, чем раньше. В каком-то смысле эти башмачки опасны.

— Жаль, что ты не сделал такие для меня, папа, – тихо сказала она.

— Тебе они не были нужны. Твой голос, твой пыл, даже твоя свирепость всегда служили тебе бронёй.

— Свирепость? – Она потрясённо отпрянула.

— Ох, ты была маленьким чудовищем, – вздохнул Фрекс. – Но что с того? Дети вырастают, меняются. Ты была сущим кошмаром, когда впервые оказалась среди ровесников. Ты немного успокоилась уже после того, как мы начали путешествовать и тебе стали поручать держать младенца. Это Нессароза смягчила твой характер, знаешь ли. Тебе стоило бы её поблагодарить; с самого рождения она стала святым благословением нашей семьи. Даже совсем крошкой она усмиряла твою дикость своей очевидной беспомощностью. Хотя, думаю, ты этого не помнишь.

Эльфаба и впрямь не помнила. Да и думать об этом не могла. Сама мысль о том, чтобы проявить к кому-то свирепость или жестокость, не удерживалась в разуме. Вместо этого Эльфаба пыталась почувствовать нежность к отцу, невзирая на глухую усталость от того, что её снова призывали в помощницы – на службу потребностям милой Нессарозы. Она сосредоточилась на том, как переживает отец за жителей Манникина. Эта его вечная пастырская отзывчивость! Даже отвергая его теологические установки, в душе Эльфаба обожала его неизменную преданность делу.

— Мне нужно как-нибудь расспросить тебя о Черепашьем Сердце, – сказала она нарочито беспечным тоном. – Но сейчас, пожалуй, пойду поздороваюсь с сестрой. И подумаю над твоими словами, папа. Я не вижу себя частью правящей троицы – вместе с тобой и Нессарозой. Или даже комитета, если и Панци в деле. Однако с выводами пока повременю. А, кстати, насчёт Панци, папа, – как он?

— Говорят, скрывается в тылу врага, – ответил Фрекс, когда она поднялась уходить. – Он безрассудный мальчишка и будет среди первых жертв, когда всё действительно начнётся. В чём-то он похож на тебя.

— Что, тоже позеленел? – усмехнулась она.

— Упрям и въедлив, как первородный грех, – ответил отец.

Нессароза уединилась в гостиной наверху – для утренней медитации. Фрекс распорядился, чтобы Эльфабе позволили свободно ходить по дому и поместью. Ведь, сложись события иначе, именно она могла бы (и всё ещё может) стать Владычицей Тропп, Владычицей Востока, первой главой Свободного Государства Манникин. Фрекс смотрел, как его зелёная дочь бредёт по мраморным коридорам, волоча за собой метлу, словно уборщица. Как разглядывает позолоту, камчатные скатерти, свежие цветы, портреты на стенах, ливрейных слуг. И как всегда, он почувствовал глухую боль глубоко в груди – за скрытые и неведомые ошибки, которые он совершил, воспитывая её. Но всё же Фрекс был рад, что она наконец здесь.