Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 101 – Грегори Магуайр

После того, как тело в саване скользнуло по смазанному маслом жёлобу в печь, скорбящие и коллеги отправились в личную гостиную мадам Моррибль, где выяснилось, что на угощение Глава поскупилась. Чай оказался залежалым, на вкус как сухие опилки, печенье – твёрдым, а шафрановых сливок и таморнового мармелада не было вовсе. Глинда с укоризной спросила:

— Неужели не нашлось хотя бы крошечной плошки сливок?

— Дитя моё, – ответила мадам Моррибль, – я стараюсь оберегать своих подопечных от худших последствий нехватки продовольствия: разумно совершаю покупки и сама во многом отказываю себе, но не могу нести ответственность за ваше невежество. Если бы люди повиновались Волшебнику безоговорочно, был бы и достаток. Разве вы не понимаете, что мы на грани голода, а в двухстах милях отсюда коровы дохнут от истощения? Вот почему шафрановые сливки нынче дороги.

Глинда попыталась отойти от неё, но мадам Моррибль властно простёрла в её сторону массивную кисть – мягкие, пухлые, унизанные перстнями пальцы. От одного прикосновения к ним у Глинды кровь застыла в жилах.

— Я хотела бы поговорить с вами, мисс Нессарозой и мисс Эльфабой после того как остальные гости уйдут. Пожалуйста, задержитесь.

— Нас поймали на воспитательную беседу, – шепнула Глинда сёстрам Тропп. – Придётся выслушивать выговор.

— Ни слова о сказанном матушкой Клатч или о том, что она приходила в себя, – торопливо потребовала Эльфаба. – Поняли меня, Несса? Няня?

Все закивали. Бок и Аварик, прощаясь, сообщили, что вся компания соберётся в трактире на Площади Регента. Девушки пообещали встретиться с ними там после беседы с Главой. Они устроят в «Персике с почками» настоящую панихиду по матушке Клатч.

Когда собрание разошлось, в комнате остался только Громметик, убиравший со стола чашки и крошки. Мадам Моррибль сама подложила дров в огонь – жест мнимого дружелюбия, не ускользнувший от внимания оставшихся, – и отослала механического слугу.

— Позже, железяка, – рассеянно сказала она, – позже. Иди смажь себя в каком-нибудь чулане.

Громметик укатился прочь с видом, насколько это было возможно, оскорблённого достоинства. Эльфабе пришлось подавить желание пнуть его носком грубого чёрного ботинка.

— Вы тоже, няня, – сказала мадам Моррибль. – Отдохните немного от трудов праведных.

— О нет, – возразила няня. – Как же мне оставить мою Нессу?

— Придётся ненадолго оставить. Её сестра прекрасно о ней позаботится. Ведь так, мисс Эльфаба? Вы же само великодушие.

Эльфаба открыла было рот – Глинда знала, что слово «душа» в любом виде неизменно её раздражало, – но передумала и бегло кивнула на выход. Няня поднялась без лишних слов, однако прежде, чем дверь за ней закрылась, всё-таки проворчала:

— Не мне судить, но в самом деле – ни капли сливок? И это на похоронах?

— Помилуйте, – вздохнула ей вслед мадам Моррибль, но Глинда не поняла, был это упрёк в адрес прислуги или призыв к сочувствию.

Глава встряхнулась, поправляя юбки и полы элегантного жакета. В оранжево-медных пайетках она походила на огромную, обтянутую парчой перевёрнутую золотую рыбку. Глинда задумалась, как эта дама вообще возглавила колледж.

— Теперь, когда матушка Клатч обратилась в пепел, мы должны… нет, мы просто обязаны мужественно двигаться дальше, – начала мадам Моррибль. – Девочки мои, могу ли я сначала попросить вас, как бы это ни было грустно, пересказать её последние слова? Это первый шаг на пути к исцелению от горя.