Книга Цена весны, страница 81 – Дэниел Абрахам

— Понимаю, — сказал Ота. — И это все?

— Я бы хотела поблагодарить вас за милосердие, которое вы проявили к Ханчату.

— Тогда благодарите Даната, — сказал Ота. — Я все лишь уважил его желание.

— Не всякий родитель уважает ее ребенка, — сказала Ана, потом отвела взгляд и поджала губы. Ее ребенка, значит она имеет в виду Иссандру. Ана права. Мать действительно интригует против собственной дочери, и Ота сам участвует в заговоре. Он бы никогда не сделал такого для собственного ребенка. Ота сделал еще один глоток чая, который оказался не такой приятный, как первый.

Фонтан что-то бормотал себе под нос, ветер жалостливо вздыхал. Ему был дан шанс, на мгновение, но Ота не знал, как им воспользоваться. Ана, на которую опирались все планы, сама пришла к нему. Надо было найти какое-нибудь слово или фразу, какую-нибудь мысль, которая сократила бы расстояние между ними. Еще немного ударов сердца, она придет в себя и уйдет.

— Я тоже должен извиниться перед вами, — сказал Ота. — Иногда я забываю, что моя точка зрения на мир не единственная. И даже не единственно правильная. Сомневаюсь, что вы бы решили унизить меня, если бы я не сделал того же самого для вас.

Ее взгляд вернулся на него. Она ожидала от него чего угодно, но только не этого.

— Я обратился к женам советников. Времени было мало, и я решил, что они обладают бо́льшим влиянием, чем дети. Возможно, так оно и есть. Но я отнесся к вам как к украшению и даже не подумал спросить о ваших мыслях и чувствах. Это не красит меня.

— Я женщина, — сказала Ана тоном, в котором она ухитрилась совместить пренебрежение и вызов. «Я женщина, и нас всегда продают, выдают замуж, делают символами власти и союза». Ота улыбнулся, удивившись, что испытывает настоящую печаль.

— Да, — сказал он. — Вы — женщина. Как и моя сестра, моя жена, моя дочь… Я — из всех мужчин в мире — должен был знать, что это означает, но забыл. Я так спешил исправить то, что сделал плохо, что сделал плохо и это.

Она опять хмуро посмотрела на него, как уже делала раньше, во время путешествия в Сарайкет. Судя по выражению ее лица, он говорил на языке птиц или выбрасывающих камни вулканов. Ота хихикнул.

— Я не собирался относиться к вам с неуважением, Ана-тя. То, что я сделал, опозорило меня. Я принимаю ваше извинение, и, надеюсь, вы примете мое.

— Я не выйду за него, — сказала она.

Ота допил остаток чая и поставил пустую пиалу на лакированный поднос.

— Моего сына, вы имеете в виду, — сказал Ота. — И останетесь с другим мужчиной. Ханчатом? Не имеет значения, какая цена и кому придется ее платить, никакой мужчина не заслуживает вашего внимания? Если это уничтожит вашу страну и мою, пусть так и будет.

— Я… я не… — сказала девушка. — Это не…

— Я знаю. Я понимаю. И я это говорю. Данат — хороший человек. Лучше, чем я в его возрасте. Но то, что вы выберете, будет целиком ваш выбор, — сказал Ота. — Если мы с вами что-то выяснили, то только это.

— Не его?

— Решение Даната — женится ли он на вас, — с улыбкой сказал Ота. — Совсем не то же самое.

После чего он решил уйти. Момент казался самым подходящим, он не мог придумать ничего, что еще мог бы сказать. Когда он наклонился вперед, собираясь встать, Ана заговорила опять:

— Ваша жена содержала гостиницу. Вы не бросили ее. И никогда не брали вторую жену, хотя тем самым оскорбили весь утхайем.