Книга Цена весны, страница 75 – Дэниел Абрахам

И, как только это будет сделано и все его лучшие умы сами займутся порученными им проблемами, он закроется с сестрой и начнет работу, которую не может поручить никому другому: выследить Маати и узнать, кто из придворных утхайемцев его поддерживает.

На школу наползал рассвет. На темных стенах проявились детали, хрупкие кружева мороза растаяли чуть ли не раньше, чем стали видны. Птичье пение, начавшееся в темноте, стало громче и разнообразней. Бесчисленные звезды растворились в бледной синеве, поднявшейся на востоке. Маати Ваупатай обходил школу по периметру, и каждое помещение, в которое он заглядывал, пробуждало в нем воспоминания. Вот здесь была классная комната, в которой он впервые услышал об андате. А вот коридор, где более старший мальчик побил его, потому что он принял неподобающую позу. Вот конюшни, пустые, за исключением некоторых животных, приведенных Эей. Когда ему дали черную одежду, Маати заставил мальчиков помоложе чистить эти конюшни голыми руками.

После возвращения Маати иногда испытывал мгновения, когда его сознание устремлялось обратно через время и выкапывало воспоминания, казавшиеся совсем свежими, вчерашними. Но этим утром все прошлое стало настоящим. Он прошел через давно умершее эхо — мальчики плакали в своих койках, — через исчезнувшую вонь едкого мыла, которым они обычно мыли каменные полы, через почти забытый запах юных тел, старой еды и страдания. И потом, когда воспоминания грозили унести его прочь, он услышал одну из девушек. Пение Большой Кае, смех Ирит или что-то еще. Стены сдвинулись. Школа опять стала чем-то новым, никогда не виданным. Женщины-поэты работали вместе, пока туман таял под лучами восходящего солнца.

Когда он вошел в кухню, тепло огня и влажный пар заставили его почувствовать себя так, словно он вошел в лето. Эя и Ашти Бег сидели за широким столом, разрезая яблоки на кусочки. На огне кипел железный горшок с крупно размолотой пшеницей, рисом и просом. Мягкая каша, приправленная медом и сливочным кремом.

— Маати-кво! — крикнула Маленькая Кае, и он принял позу приветствия, которую повторили другие. — В зеленом горшке свежий чай. А вот чистая пиала. Эта, голубая.

— Эя рассказала нам новости из Патая, — сказала Ашти Бег.

— Маленькие, — сказала Эя. — Нельзя даже сравнить с тем, что вы делаете здесь.

— Ничего из того, что мы делали, пока тебя не было, — сказала Маленькая Кае с напряженной улыбкой и вспыхнувшим лицом, — не сравнится с тем, что мы сделаем следующим. — Она скрывала страх под нежеланием представить себе поражение. Маати налил себе чаю, который пах свежесобранными листьями.

— Вы уже видели Ванджит? — спросил он и опустился на подушку рядом с огнем, только чуть-чуть прокряхтев.

— Еще нет, — сказала Эя. — Большая Кае пошла будить ее.

— Возможно было бы лучше дать ей выспаться, — заметила Маленькая Кае. — Сегодня — ее день. Мне кажется грубым что-то требовать от нее только потому, что мы все хотим разделить этот день с ней.

Эя улыбнулась, но посмотрела на Маати. Между ними произошел мысленный разговор, не дольше, чем на три удара сердца. Сегодня будет решено больше, чем Ванджит и Ясность-Зрения. Скорее всего они все это знали, но никто не сказал ни слова. Маати наполнил чистую тарелку сладкой кашей и протянул ее Ашти Бег, чтобы та покрыла ее яблоком. Он не ответил на мысленный вопрос Эи: что мы будем делать, если она потерпит поражение?