Книга Цена весны, страница 186 – Дэниел Абрахам

Плюющее водой колесо медленно отогнало их на нос. Ближе к полудню капитан стражников принес оловянные миски с изюмом, хлебом и сыром. Все сели вместе и даже Маати ловил обрывки их разговора. Ана и Эя сидели бок о бок на длинной низкой скамье; Данат, скрестив ноги, сел прямо на палубе. Ота и Идаан заняли стулья, сделанные из кожи и полотна — они трещали, когда на них садились, и сопротивлялись любым попыткам встать. Сыр был ароматным, хлеб только слегка зачерствел; совет обсуждал войну.

— Я не знаю, что делать с ней, даже если мы ее найдем, — сказала Идаан, отвечая на опасения, высказанные Отой. — Можно ли ее заставить образумиться?

— Месяц назад, я бы сказала, что можно, — ответила Эя. — Не просто, но можно. И мне уже наполовину жаль, что мы не убили ее во сне, когда были в школе.

— Только наполовину? — спросил Данат.

— Гальт, — сказала Эя. — Сейчас она одна в состоянии вернуть все назад. Но для нее проще умереть, чем это сделать.

Данат выглядел огорченным, и, словно чувствуя это, Идаан положила ему руку на плечо. Эя сжала руку Аны, потом медленно согнула ее в запястье, словно что-то проверяя.

— Она одна. Ей больно, она расстроена. Я не говорю, что все это может помочь нам, — сказал Маати, — но это что-то. — Ота подумал, что Маати говорит обидчиво, но никто из остальных, кажется, этого не услышал.

Голос Эи прорезал разговор, как нож. Ота вскочил на ноги раньше, чем понял смысл слов.

— Сколько? — спросила Эя.

Ее руки обняли запястье Аны, пальцы словно измеряли пульс. Лицо Эи было бледным.

— А, — сказала Идаан. — Хорошо. Моя ошибка — посадить вас обеих рядом.

— Скажи мне, — настойчиво сказала Эя. — Сколько?

— Третий, возможно, — тихо ответила Ана.

— Мы не говорили об этом мужчинам, — сказала Идаан. — Насколько я понимаю, первые не всегда проходят хорошо.

Оте понадобилось меньше, чем один вдох, чтобы понять.

— О, — сказал он, и сотня крошечных признаков сошлись вместе. Плач Аны в школе; то, что она избегает Даната; то, как она держится по утрам и ест вместе с Идаан.

— Что? — спросил сбитый с толку Данат.

— Я беременна, — сказала Ана спокойным голосом, просто констатируя факт, но ее щеки были красными, как спелые яблок. Вся лодка, казалось, вздохнула одновременно.

— И как долго это продолжается? — спросил Ота, глядя на ошарашенного Даната, сидевшего у его ног. Сын мигнул, не понимая. Словно Ота спросил его на незнакомом языке.

— Ты шутишь, — сказала Идаан. — У тебя есть мальчик, которому только что исполнилось двадцать зим, и девушка, на два года моложе, эскорт из профессиональных стражников для сопровождения и паровая повозка с личной комнатой, встроенной в ее зад. И чего другого ты мог ожидать?

— Но… — начал Ота, и потом обнаружил, что не уверен, что собирался сказать. Она слепая; они не замужем; Фаррер Дасин скажет, что это ошибка Оты, что надо было получше приглядывать за ними. Каждая мысль казалась смешнее, чем предыдущая.

— Я буду отцом, — сказал Данат, словно проверяя каждое слово. Он повернулся, взглянул на Оту и начал улыбаться. — А ты будешь дедом.

Эя открыто плакала, обнимая Ану. Шум голосов и возгласы с кормы дали понять, что после возвращения ко двору об этом узнает весь Хайем. Ота опять сел на стул, затрещавший под его весом. Идаан приняла позу вопроса с нюансами — сожалением об его идиотизме и поздравлениями. Ота начал улыбаться и обнаружил, что не в силах остановиться.