Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 61 – Дэниел Абрахам

Митат пожала плечами и метнула взгляд на дверь. Мелочь, едва заметная в полутьме, но ее хватило. Подозрения Амат обрели почву. Она сильнее сжала трость.

— Закрой дверь.

Женщина нехотя выполнила приказ.

— Ибрис допрашивали. Ей досталось.

— Кого-то же надо было допросить, – отозвалась Митат, скрещивая на груди руки.

— А почему не тебя?

— Я не видела, кто напал.

— Умно придумано, – сказала Амат, принимая позу одобрения. – Жаль, Ибрис не повезло.

— Готовы указать виновника? – спросила Митат.

Теперь она не отводила глаз, смотрела твердо, с вызовом. Амат почти осязала ее страх.

— Готова ли я? – медленно повторила Амат, смакуя слова. Она склонила голову набок, разглядывая Митат как товар. – Нет. Указывать не готова. Не ему.

— Значит, не придется вас убивать, – сказала Митат.

Амат улыбнулась и покачала головой, укоризненно разводя руками:

— Дурно сыграно. Угрозы меня только злят и вдобавок доказывают твою вину. Не самый лучший подход. Начни-ка сначала, – произнесла Амат и повторила, как уличный актер, репетирующий роль: – Указывать я не готова. Не ему.

Рыжая прищурилась, но в ее глазах сверкнул ум. Отрадное зрелище. Митат подошла ближе, опустила руки. Ее голос прозвучал тише, напряженнее, но страх ушел:

— Чего вы хотите?

— Так гораздо лучше. Мне нужна союзница в этой крысиной норе. Когда придет время разыграть мою партию, ты меня прикроешь. Без вопросов, без колебаний. Мы притворимся, что ты все еще служишь Ови Нииту, но отвечать будешь мне. А за это тебе и твоему другу… ведь без мужчины не обошлось? Да, так я и думала. В общем, вам обещается безопасность. Согласна?

Митат молчала. Где-то на улице прохожий выкрикнул непристойность и расхохотался. Запел высоким, чистым голосом попрошайка, и Амат поняла, что весь день слышит эту мелодию. И почему она не заметила раньше?

Проститутка кивнула.

— Замечательно, – сказала Амат. – Значит, больше никаких поджогов. И вот еще что. Следующий счетовод вряд ли предложит тебе то же, так что обойдемся без заморских сюрпризов в моей тарелке.

— Конечно-конечно, бабушка!

— Вот и славно. Что ж, как будто мы все обсудили?

Лиат досадливо шлепнула Мадж по запястью. Та отдернула бледные руки, лопоча что-то на своем текучем наречии. Лиат перенесла вес на левую ногу. Портной рядом с ней промолчал, хотя еле заметно улыбался, когда подносил шнур с узелками к голому бедру островитянки.

— Скажите ей: если не перестанет елозить, мы будем снимать мерки до вечера, – обратилась Лиат к переводчику. – Можно подумать, здесь голых ног не видели.

Круглолицый слуга заговорил с девушкой на ее языке, не вставая с табуретки у двери. Мадж оглянулась на остальных; было видно, как кровь прилила к ее щекам. Портной приложил шнур к внутренней стороне бедра, скользнув рукой выше колена. Мадж взвизгнула и снова затараторила по-своему, уже громче. Лиат едва скрыла раздражение.

— Что говорит? – обратилась она к круглолицему.

— У них на родине не принято так вольно касаться друг друга, – ответил Ошай. – Это ее смущает.

— Передай, что осталось недолго. Портной не сможет заняться шитьем, пока не закончит с мерками.

После долгих тревожных ночей подготовки Лиат думала, что слушание у хая и переговоры с поэтом будут худшей частью ее задания. Что уход за подопечной, вплоть до посещения портного, может оказаться настолько сложным делом, ей и в голову не приходило. Однако вот уже несколько дней для общения с Мадж приходилось теребить переводчика, Ошая, даже по самым незначительным поводам. К счастью, тот достаточно разбирался в своем деле, чтобы отвечать на бо́льшую часть вопросов без подсказки.