Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 299 – Дэниел Абрахам

— Да, погибло бы много невинных людей.

— И виновных.

— Несравнимо меньше, чем невинных.

Амиит откинулся назад и сложил перед грудью ладони домиком. С виду распорядитель был спокоен, но Ота понимал, что это только с виду.

— И ты думаешь, это как-то связано с поэтами?

— В прошлый раз именно так и было, – ответил Ота. – Позвольте мне написать Маати. Надо его предостеречь…

— Ничего не выйдет. Ты мертв, и на этом мы построили всю твою защиту. Но… я могу послать весточку нескольким моим людям, чтобы держали ухо востро. Разъясню, в чем состоит возможная угроза. Еще один Сарайкет для всех станет погибелью. – Амиит тяжело вздохнул. – Я-то сначала думал, что все дело в престолонаследии и на кону твоя жизнь и существование моего Дома. А тут еще и поэты. – Амиит печально улыбнулся. – Да, Итани-тя, надо отдать тебе должное – с тобой точно не соскучишься. Или как тебя теперь называть?

— Ота. Сколько я ни пытался отказаться от этого имени, оно со мной, и никуда от этого не деться. Я Ота Мати, давай уже с этим смиримся.

Амиит улыбнулся, как будто одержал маленькую победу:

— Согласен, Ота-тя.

Снаружи донесся голос бывшего командира наемников. Слов Ота не разобрал, но по интонации понял, что тот пребывает в самом добром расположении духа. Отвечал ему другой, незнакомый Оте голос. А потом прозвенел женский смех, и был он для Оты как вода для путника в пустыне.

Воздух вдруг как как будто стал разреженным. Ота встал из-за стола и медленно подошел к открытому окну.

Во дворе за домом Синдзя и один из лучников беседовали о чем-то с красивой женщиной в развевающихся одеждах цвета синих сумерек. У женщины было узкое лисье лицо и черные с седыми прядями волосы. Она, улыбаясь, приподняла бровь. Синдзя улыбнулся в ответ.

Киян увидела в окне Оту, и тот по ее осанке сразу понял, какое она в этот момент испытала облегчение.

Она оставила собеседников и приблизилась к окну. У Оты сердце заколотилось так, будто он только что гнался за кем-то. Киян подняла руки с раскрытыми ладонями. Это не было формальным жестом, она как будто хотела сказать: «Вот она я, и вот он ты».

— Она явилась ко мне вскоре после того, как ты отправился в Мати, – сказал Амиит. – Я владею половиной постоялого двора в Удуне, но мы держим наше партнерство в тайне. Посыльным из других Домов, останавливающихся там, ни к чему об этом знать.

Ота хотел оглянуться на распорядителя, но не мог оторвать глаз от Киян. Показалось, или и впрямь у нее порозовели щеки. В следующий миг она тряхнула головой, словно хотела прогнать непрошеную мысль, и пошла к входу в дом.

Киян исчезла из виду, но Ота все же заметил, что она улыбается. А Синдзя, увидев Оту в окне, жестом поздравил его с одержанной победой.

— Так, значит, она передумала, – сказал Ота. – Насчет меня?

— Судя по всему, да.

Ота отступил от окна и прислонился спиной к стене. Удивился тому, какой прохладной она ощущалась, ведь за время своего заточения в башне он свыкся с тем, что нагретый солнцем камень почти никогда не остывает.

Амиит налил себе еще вина.

У Оты перехватило дыхание, он тяжело сглотнул и смог задать такой важный для себя вопрос:

— Почему? Что изменилось?

— Я тесно общался с Киян-тя добрые четверть года. Но это мелочи. А ты был ее любовником… сколько? Три года? И при этом ждешь, что я смогу объяснить тебе, как у нее в голове все устроено? С чего бы?