Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 25 – Дэниел Абрахам

Вилсин попытался изобразить внимание соответствующей позой, но посох помешал. Тогда он просто спросил:

— О чем же?

— Скоро истекает срок моего договора.

— Правда? А сколько тебе лет?

— Двадцать. Просто я рано его заключил.

— Да уж. Сколько же тебе было? Пятнадцать?

— Есть одна девушка, – произнес Итани, смущенно подбирая слова. – Она… в общем, она не из рабочих. Кажется, мое положение ее стесняет. Я не ученый и не переводчик, хотя знаю и счет, и азбуку. Вот и подумал: вдруг у вас есть на примете место…

Даже в темноте Марчат увидел, как руки парня сложились в позе уважения. Так вот оно что…

— Думаешь, если устроишься повыше, она станет любить сильнее?

— Тогда ей будет со мной полегче, – ответил Итани.

— А тебе самому?

Он улыбнулся и пожал плечами:

— Моя работа – таскать тяжести. Бывает утомительно, но не сложно.

— Сейчас не припомню ничего подходящего. Хотя постараюсь поискать.

— Спасибо, Вилсин-тя.

Они прошли еще с десяток шагов. Свет как будто сгустился. Залаяла собака, но не настолько близко, чтобы внушить опасение. К тому же на лай никто не отозвался.

— Это подруга подговорила тебя ко мне обратиться? – спросил Марчат.

— Она, – согласился Итани.

Стеснение в его тоне исчезло.

— Ты влюблен в нее?

— Да, – ответил парень. – Хочу, чтобы она была счастлива.

«Это не одно и то же», – подумал Марчат, но вслух говорить не стал. Когда-то и он был в таком возрасте и не настолько выжил из памяти, чтобы знать: стариковское занудство ничего не даст. Ко всему прочему, они уже пришли по назначению.

Улочки предместья были грязны и пахли больше отхожей ямой, нежели цветами. Домики с полусгнившими кровлями и грубыми каменными стенами стояли наискось к дороге. Пройдя два перекрестка до середины поселения, путники очутились перед приземистой длинной постройкой, стоящей у въезда на местную площадь. На крюке у двери висел фонарь. Марчат поднял руку:

— Жди меня здесь. Вернусь, как только смогу.

Итани понимающе кивнул. Насколько Марчат смог разглядеть, в позе юноши не было ни возражений, ни колебания. Сам он едва ли ответил бы тем же, попроси его кто стоять в этой дыре посреди ночи невесть сколько времени. «Да пребудут с тобой боги, бедняга, – подумал Марчат. – И со мной, раз уж я тебя сюда привел».

Внутри было темно. Потолок нависал над головой, а стены давили, хотя комната была довольно просторной. Ощущение было как в пещере. Сходство усиливали запах плесени и застоявшейся воды, черные дыры дверных проемов и арочные переходы в соседние комнаты. У стены стоял низкий стол, возле него – двое мужчин. Один – дюжий увалень с кинжалом за поясом – сразу впился в Марчата глазами. Второй, с лицом круглым как луна, приятный на вид, приветственно кивнул.

— Ошай, – произнес Марчат в ответ.

— Добро пожаловать в наше скромное обиталище, – произнес лунолицый и улыбнулся.

«С такой вот вежливой улыбкой, верно, сажают на тонущий корабль», – подумал Марчат.

— Мне сюда? – спросил он.

Ошай кивнул на грубо сколоченную дверь в глубине полутемной комнаты, еле заметную в свете свечи.

— Он ждет, – сказал Ошай.

Марчат проворчал что-то под нос и побрел в темноту. Дверная створка прогнила от сырости, кожаные петли отвисли. Пришлось приподнять дверь за ручку, чтобы закрыть за собой. Комната для встреч оказалась меньше, светлей и уединеннее. В стенной нише стояла оплывшая до половины ночная свеча. Еще несколько горело на столике, а сидел за ним не кто иной, как андат. Бессемянный. У Марчата мурашки поползли по спине, когда существо стало его разглядывать черными глазищами. Даже в наилучшей обстановке встреча с андатом выбивала из колеи.