Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 9 – Дэниел Абрахам

Ота улыбнулся. Молодой поэт растерянно заморгал. Правда, оскорбление было далеко не самое страшное. Наконец он воздел руки в жесте благодарности.

— Хочу добавить лишь одно, высочайший. Если вы будете ущемлять интересы хайема, дай-кво отзовет Семая и его андата. Если вы поднимете на хайем оружие, мы разрешим применить силу поэтов против вас и вашего города.

— Хорошо, – сказал Ота. – Я все это понял, как только узнал о вашем приезде. Я не собираюсь действовать в ущерб хайему. Так или иначе, благодарю за потраченное время, Атай-тя. Утром вам передадут мое письмо.

Когда посланник удалился, хай сел в кресло и сжал руками виски. Во дворце стояла тишина. Ота выждал пятьдесят вздохов, поднялся, запер входную дверь и обратился к пустой комнате:

— Ну что?

В углу открылась панель. За ней оказалась крошечная потайная комната. Для тех, кто хочет подслушать разговор, ничего лучше и придумать нельзя. Внутри стояло кресло. Сидящий в нем чувствовал себя прекрасно, но выглядел неуместно. Неуместно, потому что в кресле, достойном главы торгового Дома или вельможи, он был похож на садовника: загар, заляпанные штаны и куртка из грубой кожи странно смотрелись на фоне обивки из вишневого бархата и серебряных заклепок. А не смущало его это потому, что он всегда смотрел на вещи просто. Синдзя встал и закрыл за собой панель.

— Славный малый, – заметил он. – Правда, я бы с ним в бой не пошел. Очень уж самоуверенный.

— Надеюсь, боя и не случится.

— Что-то ты подозрительно миролюбив. А ведь убедил всех, что не ровен час войну развяжешь.

Ота беззвучно рассмеялся:

— По-моему, отправить даю-кво голову его посланника – не лучший способ доказать мирные намерения.

— Что верно, то верно, – кивнул Синдзя, наливая себе вина. – И все-таки ты учишь ребят сражаться. Нелегко проповедовать мир и при этом платить людям, чтобы они искали способы, как лучше выпустить врагу кишки.

— Знаю, – произнес Ота сумрачным, как дождливая ночь, голосом. – Боги! Всевластный правитель – и никакого выбора, представляешь?

Он пригубил вино. Пряное, терпкое, темное, как омут, оно пахло уходящим летом. Ота почувствовал, что стареет. Он отдал Мати четырнадцать лет. Был слугой, управляющим, властителем, полубогом, мишенью для злословия и сплетен. В основном он хорошо справлялся со своей ролью, но иногда случалось что-то вроде сегодняшней встречи, и тогда опускались руки.

— Оставь эту затею, – предложил Синдзя. – У города и так достаточно доходов.

— Деньги тут ни при чем.

— Для чего же ты собрал отряд? Надеюсь, не для того, чтобы напасть на Сетани?

Ота хмыкнул:

— Нам нужно готовиться.

— К чему?

— Поэтам все тяжелее пленять новых андатов. Каждый раз, когда они упускают андата, его становится труднее вернуть. Это не может продолжаться вечно. Наступит время, когда поэты ничего не смогут поделать, и тогда нам придется рассчитывать на свои силы.

— Значит, ты собираешь ополчение, чтобы когда-нибудь, через много лет, когда будущий дай-кво, который еще не родился, потеряет власть, добытую его предшественниками…

— В городах окажутся хорошо обученные войска, которые смогут их защитить.

Синдзя почесал живот и кивнул.

— Скажешь, я не прав? – спросил Ота.

— Да, не прав. Ты же видел, как пострадал Сарайкет, когда исчез Бессемянный. Ты понимаешь, насколько честолюбивы гальты. Они уже не раз вмешивались в дела Хайема.