Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 65 – Дэниел Абрахам

Один из эймонских воинов заметил его. Это был здоровенный детина, как показалось тогда Баласару, огромный, как дерево. Заметив мальчика, он отделился от общей кучи и бросился вверх по склону, подняв секиру. Баласар до сих пор помнил, какой ужас охватил его, когда он понял, что к нему несется смерть. Он подумал, что надо бежать. Если он доберется до остальных ребят, возможно, те сумеют застрелить эймонца. Однако вместо этого он принялся гнуть плечи арбалета, вкладывать стрелу в ложе ставшими мягкими, точно сосиски, пальцами. Из двух воинов бежал только один, и все же это было состязание по скорости.

Когда он вскинул арбалет и выстрелил, эймонец был от него меньше чем в десяти стопах. Баласар хорошо помнил, как задрожала тетива. Как сердце упало куда-то вниз, когда он решил, что промахнулся и что ему конец. На самом деле стрела ушла в тело столь глубоко, что ее почти не было видно. За всю жизнь Баласар так и не пережил ничего дольше тех нескольких вздохов между выстрелом и падением врага.

А теперь все повторяется. Только на этот раз бежать предстояло ему. Поэты Хайема попытаются вызвать новых андатов, и единственная надежда Баласара в том, чтобы успеть их разыскать и перебить и уничтожить их книги.

Ставки высоки; в этой игре он рискует не только собственной жизнью. Обычно Баласар держался в стороне от вопросов веры. Небеса и боги всегда представлялись ему слишком далекими от реальности. Но только не сейчас, когда усилия всей его жизни вот-вот могут увенчаться успехом или пропасть зря. Он отложил карты и подошел к окну. Глядя на полную луну, которая в последний раз поднималась в небе старого мира, Баласар приложил руку к сердцу и обратился ко всем богам на свете с одним лишь словом: молю.

Сумерки медленно опустились на город, брызнув синим на пылающие западные облака. Северный ветер дышал холодом горных ледников; правда, снег и лед уже заметно истаяли даже на самых высоких вершинах. Ветер хватал незакрепленные створки ставен, распахивал и грохотал ими, как полоумный ребенок. Знамена шли рябью, деревья по-стариковски трясли кронами-головами. Казалось, что в теплые весенние ночи по ошибке прокралась зима. Ота сидел у себя в покоях, так и не сняв церемониальное облачение. Огоньки свечей клонились на сквозняке, но хай Мати не замечал холода.

На столе перед ним лежали письма. Страницы покрывала несложная тайнопись. Ота не зря провел долгие годы, занимаясь благородным ремеслом: путешествуя по дорогам Хайема, доставляя письма и договоры, узнавая последние новости, он выучился разбирать подобные послания так же легко, как если бы они были написаны обычным языком. Маати и Семай оказались правы. Западные земли охвачены паникой. Похоже, рок уже занес над ними свой меч.

Узнав эти вести, Ота уже не мог думать ни о чем другом. Он отправил в селение дая-кво еще одного гонца, дав тому столько полосок серебра, сколько нужно было, чтобы менять лошадей в каждом предместье. Ночи напролет Ота просиживал с поэтами, иногда к ним присоединялись Лиат с Найитом. По их расчетам, замыслы гальтов были таковы: заполучив собственного андата, войско пройдет по Западным землям, возможно, захватит и Эдденси. Через год или два им покорятся Эймон и Бакта. Города Хайема останутся в стороне от торговых путей. Быть может, предатель-поэт со временем станет гальтским даем-кво. Покорение Западного края станет лишь началом новой войны, по сравнению с которой войны Старой Империи покажутся детской забавой.