Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 387 – Дэниел Абрахам

Зато появятся дети. Император уже сейчас мог насчитать дюжину женщин, которые к лету родят. И так повсюду, во всех городах. Они пропустят всего лишь одно поколение. Империя споткнется, но устоит.

Сейчас они праздновали не просто объединение Хайема и Гальта – начало новой эпохи. Жаль только, среди всего этого веселья Ота чувствовал себя чужим. Наверное, потому что знал, как велика расплата.

Дочь была там, где он и думал, – в доме лекаря, где стояли широкие столы из сланца, пахло уксусом и дымом благовонных курений. У распахнутых дверей покачивались на ветру фонарики из ткани. На ступенях лежали носилки из деревянных шестов и холстины, на которой темнели пятна крови. В покое сидели на низких деревянных скамьях или лежали на полу полдюжины мужчин и две женщины. Один мужчина привстал, попытался изобразить позу почтения, сморщился от боли и сел. Ота вошел в зал. Трое целителей в кожаных фартуках занимались больными, вокруг стояли слуги и помощники. Эя, тоже в фартуке, трудилась у дальнего стола. Перед ней лежал, постанывая, гальт с окровавленным боком. Эя подняла глаза, увидела отца, и сложила перемазанные кровью руки в жесте приветствия.

— Что с ним? – спросил Ота.

— Выпал из окна и напоролся на палку. Вроде все щепки мы из него вытащили.

— Выживет?

— Если не начнется заражение крови. У него дыра в боку – вот и все, что я могу сказать.

Раненый взял ее за руку и, с трудом выговаривая слова, поблагодарил на своем родном языке. Эя подозвала помощника:

— Перевяжите его, дайте три меры макового молочка и уложите спать до утра. Завтра я осмотрю его снова.

Помощник изобразил позу повиновения. Эя подошла к стене, где стояли огромные каменные чаши с водой, и вымыла руки. Какая-то женщина закричала, ее вырвало. Ота поискал ее глазами, но так и не увидел. Дочь и бровью не повела.

— К утру здесь будет сорок таких, как этот гальт, – сказала она. – Все слишком пьяны и счастливы, об опасности никто не думает. Сегодня, чуть раньше, принесли женщину с вывихнутым коленом. Она хотела проползти по канату, который натянули между домами. Ее послушать, так она чуть не упала твоему сыну на голову. Возможно, ей до конца жизни придется ходить с костылем, но сегодня она просто сияет от радости.

— Танцевать ей уже не придется.

— Если сможет подпрыгивать, еще станцует.

— Тут есть где поговорить?

Эя вытерла руки полотенцем, на нем остались розовые пятна. По лицу невозможно было угадать, о чем она думает. Вслед за дочерью Ота вышел в коридор. Поблизости кто-то стонал. Эя привела отца в садик с голыми кустами и облетевшим деревом. Наверное, когда выпадает снег, тут очень красиво.

— Завтра я собираю Совет, – начал Ота. – Мы решили объединить наши государства. Я хотел, чтобы ты узнала об этом от меня.

— Мудрое решение.

— На встрече неизбежно зайдет разговор о поэтах.

— Да. Я об этом думала.

— И наверное, твои выводы – большая тайна? – спросил он будто в шутку.

Эя размяла пальцы на одной руке, потом на другой.

— Нельзя сказать наверняка, что такое больше не повторится. Самое трудное в пленении – понять, что оно возможно. Гальты сожгли все книги, убили всех поэтов, а мы создали новую грамматику и пленили двух андатов. Кто-то попытается сделать это снова. Начнет с основных структур и отыщет свою дорогу.