Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 281 – Дэниел Абрахам

Ота протянул руку, но дощечку сестра не отдала.

— Я все думаю, что вышло бы, если бы такую власть дали мне, – сказала она. – Той девушке, которой я была. Ты можешь представить, что бы я натворила?

— Такого не могло произойти. Семай в первую очередь подчинялся даю-кво. А тот запретил бы осушать океаны и расплавлять города.

— Но дай-кво умер. Его давно уже нет на свете, и люди о нем почти забыли.

— К чему ты клонишь, Идаан-тя?

Она улыбнулась, но только губами – в глазах была печаль.

— Все, что сдерживало поэтов, теперь исчезло. Помни об этом, когда начнешь читать мой список, и не забывай, каковы наши ставки.

Дощечка тяжело легла в руку. На темном воске белели имена. Ота пробежал их глазами и вдруг будто споткнулся. Кровь отхлынула от лица. Он понял, о чем говорила сестра. Она хотела, чтобы он был тверд, не поддавался чувствам. Готовила его к страшной жертве.

— В этом списке моя дочь, – тихо и как можно спокойнее произнес Ота.

Идаан молчала.

— Вот же он! – Вандзит показывала пальцем в чистейшее голубое небо. – Вон там.

На коленях у нее заерзал, размахивая ручонками, андат. Девушка села поудобнее и прижала его к себе.

— Не вижу, – вздохнул Маати.

Вандзит улыбнулась, пристально взглянула на ребенка. Тот захныкал, мотая головкой, а потом замер. Девушка плотно сжала губы, и небо словно придвинулось к старому поэту. Смотреть было по-прежнему не на что, однако синева стала отчетливее. И тут он увидел. Сначала крошечное пятнышко, а вздох спустя распахнутые крылья. В вышине парил сокол. Его загнутый клюв был остер как кинжал, золотисто-коричневые перья трепетали на ветру, на когтях темнела засохшая кровь, в пуху ползали клещи.

Голова закружилась, Маати закрыл глаза.

— Боги! – прошептал он и услышал довольный смех Вандзит.

В каменных чертогах, над пустошами и заброшенными садами витал дух победы. С того дня, как пленили андата, Маати не покидало чувство, что весь мир глубоко вздохнул и от души рассмеялся. В свободное от работы время все, в том числе и поэт, окружали Вандзит и ее андата.

Ясный Взор был очень интересным созданием. На первый взгляд он не отличался от обычного ребенка, но иногда его поведение выдавало неопытность Вандзит. Малышей она видела только в детстве. Они не могли держать головку, не смотрели так сосредоточенно. Говорить андат не умел, но плакал слишком выразительно, совсем не как младенец, который и ходить-то еще не научился. Однако эти маленькие огрехи касались только внешности. Действовал андат безупречно, и девушка с удовольствием показывала его силу.

— Я еще много чего видела, – похвалилась она. – К большим переменам трудно привыкнуть.

Маати кивнул. Он различал отдельные волосы у нее на голове и бугорки отмершей кожи под ними. К основанию ресницы прилепилось насекомое, вроде клеща, но в тысячу раз меньше. Маати закрыл глаза.

— Прости, не могла бы ты вернуть мне обычное зрение? Голова кругом идет.

Он услышал, как зашелестел ее халат, потом стало тихо. Когда Маати открыл глаза, он стал видеть намного лучше, но как простой смертный.

Поэт улыбнулся.

— Никак не привыкну, что обратно менять все нужно самой, – призналась девушка.

— У Семая с Размягченным Камнем было так же. Когда расплавляли горную породу, она так и оставалась жидкой, пока не прикажешь ей затвердеть. А вот Нисходящая Влага останавливала реку лишь на время, и для того, чтобы удержать поток воды, поэт должен был сосредоточиться. Тут все зависит от природы вещей. Камень сохраняет форму, а вода легко принимает новую. Подозреваю, что глаза, которым ты вернешь зоркость, с годами все-таки ослабеют.