Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 239 – Дэниел Абрахам

— Засушливый выдался год, – заметил Семай. – Кто бы мог ожидать. Последние два урожая чуть не сгнили в поле, а теперь то и дело приходится открывать канал.

— Мне нужна твоя помощь, Семай-тя.

Тот кивнул, посмотрел вдаль, прищурившись, будто заметил там что-то, и вздохнул:

— Я так и подумал. Что ж… Идите за мной.

Небольшое поле чем-то напомнило Маати огороды в школе поэтов. Правда, на высокогорьях близ Патая почва была куда светлее и суше, чем здесь, но запах влажной земли, жужжание мошкары, тепло полуденного солнца и нежный холодок, что поднимался над водой, отозвались в памяти эхом детства. Не все воспоминания были горьки. Вот бы сбросить сандалии и пойти босиком по топкой грязи!

По дороге Маати начал рассказывать Семаю, чем занимался все эти годы. Женскую грамматику они обсуждали раньше, и теперь оставалось лишь напомнить о ней. Поэт вкратце описал, чего добился, какие открытия помогли его ученицам начать работу над пленениями. Семай привел его к раскидистой катальпе. Они устроились в тени и, пока ели тугие медовые лепешки и сушеные вишни, Маати продолжал свою невеселую историю.

Он словом не обмолвился о школе или андате, пленить которого задумала Эя. Решил, что еще рановато. Сначала нужно выяснить, как относится ко всему этому его бывший собрат.

Тот внимательно слушал, иногда кивал. Вопросов задавал мало, зато все – по делу. Вскоре беседа потекла, как в старые времена. Через три ладони, когда Семай повел Маати обратно, тому начало казаться, что они простились только вчера. Только эти двое знали тайны андатов и дая-кво. Долгими страшными ночами, когда враг приближался к городу, вместе работали над пленением – последней надеждой. Вместе пережили горькую, бесконечную зиму в пещерах к северу от Мати. Лишения сделали их если не друзьями, то уж точно близкими людьми. Маати до того увлекся, что начал рассказывать о Возвращающем Природное Равновесие. Семай в это время перекрывал воду, поворачивая простой железный механизм.

— Так не получится, – сказал мужчина, кряхтя. – В рассуждениях ошибка.

— Я в этом не разбираюсь. Девушка – целительница. Она говорит, в излечении плоти главное – дать ей вернуться к прежней форме. Тело само тебе помогает и…

— Но логика, Маати-кво. – Семай невольно обратился к нему, словно к учителю. – Тут явное противоречие. Природа андатов – небытие, а девушка хочет пленить такого, который возвращает все к естественному состоянию. То же самое было со Свободой от Рабства. Лучше взять противоположное понятие.

— Какое, например?

Затвор со скрежетом опустился. Поток обмелел, а затем иссяк. Семай присел на корточки и кивнул на воду.

— Нисходящая Влага не только вызывала дожди. Останавливала тоже. Она умела делать и то и другое, правильно? Вода падала на землю или задерживалась в облаках. Поэт заставлял реку течь быстрее, но мог и остановить ее. Ваша целительница не удержит Возвращающего или как там она хочет его назвать. Но если она пленит Израненного или Изувеченного Болезнью, то сможет врачевать недуги. Отрицая противоположное, она достигнет желаемого действия, а заодно и получит андата, которому будет не так легко ускользнуть.

Маати подумал и кивнул.

— Хорошо, – сказал он. – Очень хорошо. Вот для этого ты мне и нужен.

Семай улыбнулся, глядя, как зеленое поле бежит волнами под ветром, посмотрел на дом и опустил глаза.