Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 231 – Дэниел Абрахам

— Я поеду с тобой.

— Нет. – Маати положил руку ей на плечо. – Кто же тогда все подготовит к нашему приезду? Есть одно место, я нарисую тебе карту. В войну там побывали гальты, убили всех, но даже если они бросали тела в колодцы, вода уже очистилась. Это в стороне от большого тракта между Патаем и Нантани…

— Та самая школа? – спросила Эя.

— Да. Она стоит вдалеке от больших дорог, в ней бывали поэты. Возможно, там что-нибудь сохранилось – книги, свитки, надписи на стенах, которых не заметили гальты, будь они дважды прокляты. А главное, там все началось. Там же и вернется на круги своя.

Котплытию готовились несколько недель. Из Сарайкета вышла флотилия, а возвращался туда целый плавучий город. Море заполонили гальтские корабли с высокими мачтами, ветер надувал паруса, выкрашенные в красный, синий и золотистый цвет. Гальтские семьи будто соперничали друг с другом в роскоши. Рядом с их величественными судами лакированные низкобортные кораблики утхайема выглядели совсем неказисто. В небе изумленно кричали птицы. Наверное, им казалось, что от берега откололся огромный кусок и поплыл в дальние края. Деревья и холмы когда-то враждебной земли таяли на горизонте. Пришла ночь, и над волнами, как звезды по небу, рассыпались огоньки факелов и светильников.

Боги наделили Оту любовью к морским путешествиям. Дыхание палубы под ногами, запах необъятного океана, крики чаек – все это было так знакомо, словно он вернулся в родные места. Император стоял на носу большого корабля, который предоставил ему Верховный Совет, и смотрел на восходящее солнце.

В молодости Ота несколько лет прожил на Восточных островах. Рыбачить он так и не научился, зато стал неплохим помощником повитухи и отличным матросом. Чуть не женился на местной девушке и до сих пор носил на груди половину брачной татуировки. Со временем тушь выцвела, линии потеряли четкость, как на пергаменте, брошенном в воду. Слушая плеск волн за бортом, вдыхая соленый воздух, глядя, как утренний свет танцует на розово-золотых волнах, император сразу вспомнил те дни.

В этот ранний час он уже сидел бы в лодке, закинув сети, и грел онемевшие от холода пальцы. Потом взял бы глиняный горшок и позавтракал рыбной кашей с орехами. Так и проведут этот день все те, кого он знал тогда, если только их еще не унесла смерть. В ином времени, в каком-нибудь другом мире он до сих пор мог бы жить, как они.

Кем только не побывал Ота за эти годы: голодным оборвышем и воришкой, портовым грузчиком, учеником повитухи, посыльным, хаем, мужем, отцом, военачальником. Теперь стал императором. Кто-то мог подумать, что он все время стремился вверх по бесконечной лестнице судьбы, но Ота знал, что это не так. Он всего лишь делал, что должен был. Одно влекло за собой другое. Он никогда не лелеял честолюбивых замыслов, но все-таки взошел на вершину мира, и целый мир тяжкой ношей лег ему на плечи. Разве не странно, что он оказался здесь? Теперь у него самые роскошные одежды, его каюта больше, чем иные суденышки, на которых он когда-то рыбачил, а он стоит и мечтает о рыбной каше с орехами.

Гулкий, точно колокол, голос прокричал что-то на гальтском. Ота и не заметил, как подошла маленькая шлюпка. Вахтенный откликнулся, прибывшим спустили веревочную люльку. Матросы закрутили лебедку, и над планширом медленно поднялся человек, одетый в цвета Дома Дасинов. Люлька опустилась на палубу, гостя окружила стайка императорской челяди. Ота поправил рукава халата и направился к ним.